Глава двадцатая
Страница 76 из 169
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава двадцатая

Страница 76

— Ева, — сказала она. Не оборачиваясь. Тарелка, губка, вода. — Сколько это продолжается?

— С вчерашнего вечера.

— Не ври мне.

— Мам, я не вру. Я пошла на концерт с Дмитрием. Там было афтепати. Мы столкнулись. Он узнал меня.

Тарелка звякнула о раковину — чуть громче, чем нужно.

— Столкнулись, — повторила она. — И он так сильно столкнулся, что остался ночевать.

— Мам…

— Я не слепая, Ева. — Она закрыла воду. Повернулась. Вытерла руки полотенцем — медленно, палец за пальцем.

Она села напротив меня. Положила руки на стол — сцепив пальцы, крепко, как будто держалась за что-то.

— Что он хочет?

— Видеть Женю.

— Это я уже поняла. Что ещё?

— Пока — не знаю.

— Пока. — Мама посмотрела на меня, и в её глазах не было ни злости, ни упрёка. Было хуже — страх. Тот самый, который я видела три года назад, когда она говорила: «Он может отобрать у тебя Женьку. Кто он и кто ты». — Ева, ты понимаешь, что теперь будет? Он знает, где мы живём. Он знает адрес. Он знает Женю. Он — Ким Тэджун, и за ним стоят люди, деньги, корпорация. А ты…

— Преподаватель за пятьдесят тысяч. Я знаю, мам. Он мне это уже объяснил.

Мама вздрогнула.

— Он угрожал тебе?

— Он сказал, что подаст на установление отцовства.

Тишина. Мама закрыла глаза. Открыла. Посмотрела в окно, на двор, на песочницу, на лавочку.

— Я же говорила, — сказала она тихо. — Я же тебе говорила, Ева.

— Я знаю.

— Я говорила — не ходи на этот концерт.

— Я знаю, мам.

— Я купила билеты на «Сапсан». На восемь утра. Мы должны были сейчас быть в Питере. А вместо этого…

Она не договорила. Встала, подошла к окну, прислонилась лбом к стеклу. Её плечи — узкие, напряжённые — поднялись и опустились в глубоком вдохе.

— Но Женька его принял, — сказала она. Тихо, стеклу, не мне. — Сразу. Без вопросов, без страха. Запрыгнул на него и сказал «папа».

— Да.

— Это значит что-то, Ева. Дети чувствуют. Они не умеют притворяться.

Она обернулась. И на её лице было выражение, которое я видела один раз в жизни — в самолёте из Сеула, когда она увидела Аркадия Львовича и узнала его через двадцать пять лет. Выражение человека, который сдаётся. Не от слабости — от понимания, что бороться бессмысленно.

— Ладно, — сказала она. — Ладно, Ева. Но если он обидит моего внука — я убью его. Мне всё равно, сколько у него миллионов и подписчиков. Убью голыми руками.

Я встала, обошла стол и обняла её. Крепко, молча. Она обняла меня в ответ — и мы стояли так, у окна, в запахе блинов и средства для мытья посуды, и за стеной Женя кричал: «Деда, башня упала!», и Аркадий Львович отвечал: «Ничего, построим новую, ещё выше».

назадназад
1 ... 74 75 76 77 78 ... 169
впередвперед