Вслух о минах я говорить, конечно же, не стал. Пусть этот туз пока полежит припрятанным в рукаве, тем сильнее будет эффект от его появления на столе. Взрывной, не побоюсь этого слова, эффект.
Что же касается других знаковых моментов лета, то август 1835 года — а точнее, 18-е его число — стал знаменательным как день, с которого началась природоохранная деятельность в стране. А может, и во всем мире; как-то не интересовался законодательством других стран в этой сфере.
Все началось с безобидного, в общем-то, подарка… Но для начала, для понимания обстановки, нужно сделать небольшой экскурс в историю русско-китайских торговых взаимоотношений. Вот такой получается неожиданный заход с фланга.
Торговля с Китаем во все времена — если брать более-менее современную историю, конечно — занимала достаточно существенную часть общего внешнего торгового оборота России. В 1820-х годах объем внешнеторговых операций с этой азиатской страной вырос до примерно 11 млн рублей в год, а к 1835, в том числе и благодаря развитию инфраструктуры в восточном направлении, участию в торговле флота РАК, а также активному заселению Зауралья переселенцами из центральных губерний, этот показатель увеличился еще более чем вдвое. При этом общая доля китайской торговли колебалась примерно на уровне 7–9% от всей внешней торговли империи.
Показательным — и, к сожалению, для нас не слишком комплементарным — была структура импорта-экспорта. Россия отправляла в Китай в первую очередь меха — до трети всего экспорта. Потом шла кожа: сырая, выделанная и изделия из нее. Продукты питания: зерно, скот, мед, масло — и сырьевые ресурсы: медь, железо, сандаловое дерево — его на Гавайях выращивали и везли в Китай по морю, — женьшень. Совокупный же объем вывоза всех фабричных товаров и товаров глубокого передела практически никогда не превышал 10–15%.
В свою очередь, из Китая шел в основном чай — до 8% вообще всего российского импорта, — шелковые и хлопчатобумажные ткани, фарфор, золото и серебро. То есть тут мы опять же выступали в роли поставщика более дешевых сырьевых товаров, закупая продукцию глубокого передела, что лично меня радовать не могло совершенно.
Впрочем, последние лет десять структура торговли начала меняться. В Китай стало больше уходить наших фабричных товаров. Там распробовали стеариновые свечи, бумажные товары, фабричные ткани, изделия из железа, оружие; тренд был обнадеживающий, но не более того.
Очевидно, что самым главным сдерживающим фактором развития этого внешнеэкономического направления были во все времена огромные расстояния, отделяющие густонаселенные китайские провинции от центральных губерний России. Торговый караван, нагруженный товарами, мог добираться от Калгана — города у Великой Китайской стены, где располагался таможенный пост и велась торговля доставляемыми сюда китайским товарами — до Москвы целый год! Сейчас, с вводом в строй железных дорог и внедрением пароходного движения в обском речном бассейне — уже меньше, но счет все равно шел на месяцы. Естественно, это накладывало суровые ограничения на возможный перечень экспортируемых и импортируемых товаров. С такой логистикой имело смысл заниматься только высокомаржинальным товаром, который при этом еще и не был подвержен порче от времени. В общем, ассортимент был, мягко говоря, ограничен.