— Это снежный барс, ваше императорское величество, — предполагая, что император раньше с такими зверюгами не сталкивался, принялся объяснять Перлов. — Так же называемый ирбисом. Живет в горах на границе с Китаем, охотится на живущих там баранов. Крайне редкий зверь, добыть которого считается большой удачей.

— Да уж… Не повезло тебе, киса. — Я провел рукой по оказавшемуся на деле не столь уж мягким меху барса, потрогал длинный, чуть ли не размером с саму кошку хвост, прищелкнул ногтем по клыку. Повернулся к ожидающим реакции купцам: каждый из семерых пришедших ко мне на аудиенцию «стоил» больше миллиона рублей, а суммарно их общий годовой оборот, если брать не только восточную торговлю, а вообще все, находился в районе 30–40 миллионов рублей. По меркам Российской империи — очень серьезные ребята. Таких у нас в стране вряд ли наберется больше пяти-шести десятков человек. — Благодарю вас за такой необычный подарок. Удивили, ничего не скажешь. Что же касается железной дороги — ищите готовых вложиться в это дольщиков, и я уверен, что мы сможем построить дорогу не только до Красноярска, а до самого океана.

На заводе паровых экскаваторов как раз собирали первый в мире путевой укладчик, предназначенный для работы в местах, где дешёвой рабочей силы в наличии просто не имелось. Это был, конечно, не громадный автоматизированный комплекс из будущего, который бы мог делать буквально все по типу «с этой стороны закладываем шпалы и рельсы, а с этой получаем готовую дорогу», но все же механизация вполне могла пару-тройку лишних миллионов нам сэкономить. Все проще, чем тысячи рабочих через пол-Сибири на стройку тащить.

— Спасибо, ваше императорское величество, — поняв, что аудиенция на этом окончена, начали прощаться купцы, но были мной неожиданно прерваны.

— И вот еще что, — озвучил я пришедшую неожиданно в голову мысль. — Подумайте над возможностью организовать выращивание и производство чая здесь в империи. На южной стороне Кавказского хребта погоды для этого должны, насколько я понимаю, более-менее подходить. Не дело это, когда столько золота приходится за границу отправлять, если можно тот же самый продукт в империи производить. Я дам поручение Николаю Александровичу, чтобы он подумал над возможными налоговыми послаблениями для сего, без сомнения, полезного дела, ну и на меня лично можете рассчитывать. В случае нехватки средств готов вложиться в это дело.

Николай Александрович Муравьев — один из бывших участников революционных тайных обществ, которому удалось по счастливой случайности не попасть под удар ни в 1815 году, ни в 1826. В первом случае он был еще слишком молод и к заговору не привлекался, а во втором — уже успел разочароваться во всех тайных обществах и сосредоточился на честной государственной службе, поработав сначала в структуре МВД, потом перейдя к путейцам Аракчеева и даже успев короткое время подвизаться в ведомстве Канкрина. Причем везде отзывы о себе собирал исключительно положительные, а когда формировалось отдельное министерство промышленности и торговли, сумел оказаться в нужном месте в нужное время и занял в нем пост главного руководителя. И, надо признать, пока у меня на его работу нареканий не было: Муравьев действительно душой болел за порученное ему дело и как мог реализовывал реформаторский зуд, едва не толкнувший его в молодости на кривую дорожку.