— Что Меттерних? — После смерти императора Франца первую скрипку во внешней политике Вены временно стал играть всесильный канцлер. Было понятно, что рано или поздно Фердинанд I попытается выскочить из-под опеки вельможи, но пока ситуация складывалась именно таким образом. Это резко сужало возможности Парижа по влиянию на Вену — канцлер не был обременён родственными чувствами к императору Карлу Х — и одновременно поднимало акции англичан. Именно Лондон играл первую скрипку в переговорах по привлечению австрияков к англо-французскому союзу.
— Юлит, как обычно, никаких жёстких обязательств на себя австрияки брать не готовы.
— Он не понимает, что Австрия в данном союзе заинтересована больше всех? — Моле удивлённо вскинул брови.
— Понимает, наверное, — пожал плечами англичанин. Меттерних ничего не имел против того, чтобы подписать с другими странами оборонное соглашение. В Вене прекрасно понимали, чем им грозит возможная попытка русского медведя вылезти из своей берлоги. Однако там так же и понимали, что в случае перехода конфликта в горячую фазу именно австрияки, просто в силу географии, будут нести самое тяжёлое военное бремя, и приближать неприятности не совершенно желали. Мол, если Лондон и Париж горят желанием проучить московитов — флаг им в руки, а австрияки посидят в сторонке и посмотрят, чего у них получится для себя полезного выловить. Может, удастся какой кусок пожирнее вообще без войны откусить, тогда и тратиться особо не придётся.
— Ладно, давайте вернёмся к нашим африканским делам, — Моле вернулся за стол и сел напротив англичанина. — Император Карл в целом позитивно оценивает проект договора, однако есть у него некоторые замечания по поводу раздела сфер влияния в колониях…
Несмотря на многочисленные разногласия, обеим сторонам было понятно, что в итоге союз заключён будет. Просто потому, что и Париж, и Лондон видели в поразительно быстром развитии России для себя экзистенциальную угрозу. Ну а «против» кого-то всегда дружить проще, чем «с кем-то». И на уровне государств этот принцип тоже вполне работает.
— Щелк! — Магниевая вспышка на мгновение озарила комнату, изгнав темноту из самых дальних её уголков. Не знаю, сколько магния фотограф засунул во вспышку, но у меня от её яркости на несколько секунд перед глазами начали скакать белесые зайчики.
— Еще один кадр, ваше императорское величество, — шустро поменяв пластину во внутренностях фотоящика и перезарядив вспышку, обратился ко мне фотограф. Светописатель, вернее, сам придумал и теперь никак привыкнуть не могу. — Не могли бы вы повернуться вправо немного. Да вот так в три четверти, чтобы орден Святого Георгия было видно хорошо, да прекрасно.