Такая схема позволяла небогатым армейским офицерам, часто живущим от жалования до жалования, изрядно экономить и потому была в массе своей принята с большим удовлетворением.

А еще рядом с крестиком на оранжево-черной колодке вместо полноценных орденов красовалась орденская планка со всеми положенными мне как монарху регалиями. Честно говоря, давно хотел ввести такую штуку, потому что таскать на себе натурально килограммы драгоценных металлов причудливых многоугольных форм — удовольствие сильно ниже среднего. А так — всем всё понятно, и при этом выглядит скромно и не крикливо. Красота.

— Ваше императорское величество, — обратился ко мне смирно ждущий своей очереди газетчик. — Если вы не против, то можем начать.

— Я не против, но предлагаю совместить приятное с полезным. Как вы смотрите на то, чтобы немного подкрепиться?

— Я… Хм… Не имею ничего против, — смутился Огарев, который явно не рассчитывал на то, что его позовут за императорский стол. — Для меня это большая честь.

Сергей Павлович был восходящей звездой русской журналистики. Получив возможность поступить в Александровский лицей по квоте детей солдат-обладателей Георгиевских крестов, он сумел закончить учебное заведение со всеми отличными оценками, после чего попал в редакцию «Правды», где и прижился. За свои репортажи времен эпидемии холеры, а потом за цикл из охваченной бунтом Вены получил от меня орден Святого Владимира 4-й степени и потомственное дворянство. Про деньги от статей и нескольких философско-публицистических книг и вовсе говорить нечего — на гонорары в моих издательствах никто никогда не жаловался. В общем, Огарев был ярчайшим примером человека, сумевшего воспользоваться созданным мною социальным лифтом и подняться из самых низов на верхние — пока не самые верхние, но ближе к мансарде, чем к подвалу — этажи сословного здания под названием Российская империя.

Тем временем в чайную комнату, где мы находились, дворцовые слуги внесли самовар, расставили на столе тарелки с закусками и сладким.

— Присаживайтесь, Сергей Павлович, и давайте без чинов, по имени-отчеству, — я плеснул себе в кружку заварки, подставил под краник самовара и добавил кипятка, после чего взял кусок булки, пару ломтей ветчины, дольку помидора, соорудил из этого бутерброд и с наслаждением откусил сразу половину. Не успел сегодня полноценно позавтракать, а до обеда было еще далеко. Да и с газетными делами неизвестно, насколько всё это затянется. — Можете задавать вопросы потихоньку. Пообщаемся в такой, можно сказать, домашней обстановке. Вы тоже, господа, присаживайтесь, угощайтесь, не стесняйтесь.