— А вот еще это попробуй, — бывший император собственноручно вонзил штопор в пробку, несколькими энергичными движениями ввинтил его на всю длину и резко дернул. С характерным «чпоком» пробка покинула горлышко, после чего Александр подхватил другой рукой чистый бокал и плеснул туда грамм пятьдесят желтоватой жидкости, которая в свете керосиновых ламп переливалась подобно жидкому золоту. Немного покрутив бокал, чтобы вино проветрилось, он протянул его мне, — грузинский виноград. Ркацетели. Десертное белое — как ты любишь. Три года выдержки. Не хуже французского.
Вкусы в плане вина у меня так и остались совершенно плебейские. Что в той жизни я не понимал кислые сброженные до упора вина, предпочитая им сладкие десертные сорта, что в этой — вкусы мои так и не поменялись. Брат, естественно, о моих алкогольных предпочтениях знал и привез в столицу на пробу в основном именно то, что я любил больше всего.
— А ничего так, вкусно, мне нравится, — сделав небольшой глоток, я покатал жидкость по щекам и небу, чтобы дать его «потрогать» большему количеству рецепторов. Вино было сладким, но при этом не слишком «тяжелым», выдержка дала богатство аромата, но при этом не начала еще уводить напиток в коньячные тона. В целом — вполне прилично вино, во всяком случае на мой дилетантский вкус. — А тебе как?
Последний вопрос был адресован сидящему тут же наследнику. Саше было уже почти семнадцать, и он к весне 1835 года стал полноценным членом «совета старших» династии Романовых.
— Хорошо, — кивнул сын и, ухватив кусочек сыра с тарелки, забросил его в рот.
— В этом году десять тысяч бутылок такого разлили, — с заметным самодовольством улыбнулся Александр. — В следующем, даст Бог, закроем в два раза больше.
Бывший император, уйдя на пенсию, неожиданно нашел себя в виноделии. Все же деятельной натуре брата, привыкшей к постоянной «движухе» столицы, проводить все время в прогулках и ничегонеделании оказалось слишком сложно — даже обретение новой семьи, нужно сказать, не смогло его отвлечь в полной мере, — и очень быстро он нашел себе занятие по душе.
В конце 20-х годов XIX века как таковой винной индустрии в России практически не существовало. Виной тому сразу несколько факторов, первейшим из которых был, конечно же, климат. Европа все еще не вышла из Малого Ледникового периода — о нем в этом мире знал только я, что, с другой стороны, не отменяло само явление как таковое — хоть средние температуры потихоньку и ползли вверх, оттолкнувшись от дна середины 1810-х. Погоды по сравнению с XXI веком стояли заметно холоднее, и даже в Крыму, как и вдоль остального Черноморского побережья Российской империи, настоящая жара случалась далеко не каждый год. Виноград же, это не секрет, любит солнечный свет и высокую температуру, перерабатывая их в сладость и аромат. Без хорошей жары выходит одна сплошная кислятина.