Более того, уже в 1840 году под Питером были проведены первые велосипедные гонки на призы российского императора, в которых приняли участие 61 участник из шести стран мира. Впоследствии гонка «переехала» в Прикарпатье и стала ежегодной.
— Я не понимаю, почему мы должны собираться с соблюдением таких мер предосторожности! Как крысы какие-то по углам скребёмся, вместо того чтобы выступить единым фронтом и дать понять всем…
— Что? Что мы готовы? Или, вернее, — готовимся? Что регулярные перебранки между нашими правительствами — это лишь дымовая завеса, а на самом деле консенсус уже давно найден? — Третий виконт Пальмерстон, приподняв правую бровь, с сомнением посмотрел на своего визави. Министр иностранных дел Франции, с которым ему приходилось вести дела, англичанину решительно не нравился. Можно сказать, что он собой олицетворял всю деградацию высшего парижского чиновничества, произошедшую за последние пятнадцать лет. Сначала долгое регентство, потом правление одного молодого императора, и пришедший ему на смену другой, ещё более молодой, — всё это вылилось в грандиозный кавардак, благодаря чему порой и всплывали такие люди, как Моле. При Наполеоне I занять столь высокий пост у него совершенно точно не получилось бы. — Вам не кажется, что подписание между нашими странами открытого союзного договора в Санкт-Петербурге могут принять за подготовку к войне?
— Ничего, — француз вскочил на ноги и рубанул рукой воздух. — Пускай русские понервничают, подёргаются, глядишь, нашим людям будет проще находить на той стороне сочувствующих.
Пальмерстон только покачал головой и переспросил:
— У вас же с этим вроде как и сейчас дела идут не так плохо?
Париж действительно последние лет двадцать стал самым главным пристанищем для различного рода недовольных происходящим в России. Начиная от многочисленных поляков, которых изрядно поджали на их исторической родине ещё после вхождения Герцогства Варшавского в состав Российской империи, заканчивая различного рода мечтателями, устроителями светлого будущего, сбежавшими казнокрадами и просто сомнительными личностями, которым насаждаемые императором Николаем порядки пришлись не по душе.
Несмотря на все социальные преобразования — а во многом и благодаря им — в России имелось немало недовольных проводимой правительством политикой. Николай пёр вперёд к одному ему видимой цели с грацией носорога, не слишком считаясь с мнением старой аристократии. Впрочем, нужно признать, все эти князья и графы в реальности мало что могли императору противопоставить. Пару раз в Петербурге пытались составить более-менее толковый заговор, привлекали даже к участию «друзей» из-за границы, но каждый раз это заканчивалось только разгромом оппозиции. Многочисленными арестами, высылками и конфискациями.