18 июня 1843 года Чаадаева обнаружили повесившимся в одной из дешевых гостиниц Парижа. Так закончился земной путь человека, посчитавшего, что имеет право оскорбить свой народ и веру, но не сумевшего предсказать последствий этого дела.
В целом же до таких острых состояний мы старались не доходить. Так, идеальным примером удачного устранения потенциально антироссийски настроенного человека стал случай с Шевченко. Тем самым, который Тарас Григорьевич, «Кобзарь», и «наше всё» по-украински. Его еще в конце двадцатых по моей наводке вычислили ребята из СИБ и вместе с родителями банальным образом отправили за Урал по переселенческой программе. На совершенно добровольной и неконфликтной основе.
Сейчас несостоявшийся поэт вел жизнь обычного крестьянина, обрабатывал положенные ему десятины, радовался счастливой женитьбе и родившимся детям. А о не сложившейся творческой карьере напоминало только художественное хобби, которое, впрочем, никакого серьезного развития не получило. Самое смешное, что, и я в этом уверен на сто процентов, данная версия Тараса Шевченко, несмотря на отобранную славу, чувствует себя куда более счастливым, нежели его вариант из моей реальности.
Выявить таким образом всех потенциальных несогласных, естественно, было просто невозможно, потому что я и сам помнил далеко не про всех. Тем не менее работа в данном направлении велась активная, что в купе с заметно выросшим уровнем жизни и постепенной либерализацией общественных отношений делало внутриполитическую ситуацию в стране на редкость стабильной. Беспокойство вызывали только национальные окраины, но тех сколько ни целуй, всё равно мил не будешь, так что и стараться особо смысла не было.
— Нет, нет, нет, — я покачал головой. Стоящий рядом Роман Иванович Багратион — младший брат «того» Багратиона, обеспокоенно посмотрел на меня, явно пытаясь понять, что именно мне не понравилось в действиях его подчинённых. — Вот он подошёл к двери — на полу коврик, и что — даже не посмотрел, а вдруг там мина под ним? Встал ногой — и взлетел, привет лунатикам.
— Эмм… Наверное, вы правы, ваше императорское величество, — явно будучи немного обескураженным то ли въедливостью императора, то ли степенью паранойи монарха, произнёс свеженазначенный командир отдельного императорского батальона охраны. Фактически прообраза будущей ФСО или КГБшной «девятки». Ну или амеровской «секретной службы», если кому-то так больше нравится.
— Давайте заново, будем повторять, пока не добьёмся автоматизма в действиях. Всё должно быть максимально чётко!