Такие прозрачные намёки от самого императора в России мог понять даже ребенок. При том, что сам Чаадаев был личностью сложной, творческой, как сказали бы в будущем — экзальтированной, тяжело принимающей критику и, наоборот, считающей себя центром вселенной, большого количества друзей у него и раньше не было. Также не обзавелся Чаадаев женой и детьми, а родители его умерли еще в прошлом веке.

В общем, достаточно быстро люди начали отворачиваться от самозваного философа как от чумного, боясь «запачкаться» об него императорским неудовольствием. Пару раз некоторые неизвестные били в его доме стекла и обливали дверь краской, выказывая таким нехитрым способом общественное возмущение. Дошло в итоге до того, что к середине 1838 года часть столичных магазинов, ресторанов, театров, ателье и других подобных заведений просто отказывалась его обслуживать.

— Ходят слухи о возможной отмене цензуры в России как таковой? — Задал следующий вопрос Огарев. — Насколько это вообще возможно?

— Вся проблема тут в том, — я пожал плечами, — что многие путают отсутствие цензуры со вседозволенностью. Думают, что можно будет писать всё что угодно, оскорблять других людей, вываливать в общество откровенное вранье и так далее.

— А это не так? — Журналист аккуратно направлял беседу, вставляя короткие вопросы между моими ответами.

— Нет, конечно! Это лишь означает, что ответственность последует уже после публикации. Оскорбил кого-то — получил иск о защите достоинства. Соврал — попал под следствие за мошенничество. Всё исключительно в рамках уложения о наказаниях. Сейчас цензура в империи совсем не та, что была еще тридцать лет назад, цензоры отсекают лишь совсем откровенную гадость, не позволяя читателям утонуть в помоях. Можете опросить российских писателей, когда у кого-нибудь из них последний раз цензура «заворачивала» произведения? Такое случается исключительно редко, и даже публикации, содержащие в себе совсем некомплиментарные высказывания в адрес властей и лично меня, практически не цензурируются.

— С чем связано такое изменение цензурной политики?

— Мы не боимся критики, — просто ответил я. — Да, иногда даже император может совершать ошибки, и к людям, которые могут указать мне на них, я отношусь с благодарностью. В том случае, когда это конструктивная критика, конечно, а не оголтелое критиканство, построенное на ненависти, как в случае с господином Чаадаевым.

Продержался Чаадаев до 1839 года, когда ему на улице какие-то гимназисты по-простому начистили рожу. После этого «философ» вынужден был уехать сначала в провинцию, на родину предков в Великий Устюг — там его встретили также без всякого восторга, — а потом и вовсе — за границу.