Лошади уже успели изрядно устать, когда мы достигли лесной землянки Агаты. Но ещё на подходе Кутень зарычал, передавая мне смутные образы — он чуял много чужих запахов, а ещё пахло кровью.
— Вот же я вестник тупости, — прорычал я, разглядывая избушку. Вернее то, что от неё осталось.
Вокруг всё было утоптано, но ночной снег уже достаточно припорошил поле битвы. Бревенчатые стены землянки были вскрыты и раскурочены какой-то мощной магией, а кое-где в снегу цербер учуял кровь.
Кутень передал мне, что кровь была от разных людей — мои друзья не сдались без боя. Но, к сожалению, среди пятен была и кровь барда.
Нападающие забрали тела всех павших товарищей, но я нашёл пару разряженных защитных артефактов. Таких же, как у того отряда, который я увёл к реке Холодрага. Значит, это были воины царя Стояна.
Я посидел некоторое время на валяющемся в снегу сундуке, глядя, как лошади тянутся к раскуроченной избушке, чуя оттуда запах пищи. Там, помнится, были какие-то запасы.
— Ладно, Кутень, — сказал я, поднимаясь, — Едем в Хладоград.
Укутавшись в тулуп, найденный в Агатовой заимке, я ехал на лошади по заснеженному еловому лесу, подглядывая сверху на дорогу через зрение Кутеня. Одет я был только в мягкий подклад — доспехи оставил там же, в раскуроченной избушке, спрятав их в подпол и наложив простейшую огненную ловушку. Другой одежды у Агаты под мой размер не нашлось, вот и приходилось ехать практически в нижнем белье.
Доспех мне был пока не нужен, да и примелькался уже чёрный рыцарь с чёрными волосами. Пробиваться с боем в Хладоград, охраняемый могучими царскими магами, смысла не было, и надо было своими бросскими мозгами придумать что-то явно похитрее. Эх, жалко, рядом нет смекалистого барда…
Пока что я не придумал ничего умнее, чем срезать чёрные волосы, окрашенные ещё в Камнеломе. Светлые корни уже заметно отросли, и поэтому теперь по лесу ехал рослый бросс с коротким, почти белым ёжиком волос. Вернулся, как говорится, к истокам.
Коня я себе выбрал самого крупного, но даже с могучего скакуна мне приходилось часто слезать, чтобы тот передохнул от не менее могучего седока. Хотя, если честно, просто моя бросская задница всё ещё была непривычна к седлу, и мы оба от этого мучились.
Оседлать Кутеня и в спешке уноситься от смертельной погони — это одно. А вот долгое размеренное путешествие, когда полностью предоставлен сам себе, да то и дело прислушиваешься к своим ощущениям — это другое. Да ещё и мой источник после всей этой истории оказался заметно опустошён.
Поэтому я чаще шёл рядом, пытаясь за это время хоть как-то спланировать поход в Хладоград. Хорошо хоть мы вскоре выбрались на заметно утоптанную дорогу, которую можно было угадать даже под выпавшим снегом, и наша скорость заметна выросла.