Смердящий свет!
Я не привык, когда давят, и козырей у меня сейчас не было. Разум Кутеня не отзывался, и я мысленно замер перед выбором: сотворить глупость и начать биться с этим Холодрагом, или поддаться шантажу?
В первом случае меня ждала верная смерть…
Во втором — опасность умереть на задании, которое выдаст Холодраг. Да и кто сказал, что он отпустит меня, если удастся выполнить то, о чём он попросит?
Я поджал губы, пытаясь успокоить бросскую кровь. Ярость так и бурлила во мне, готовясь выплеснуться.
В первом случае моя душа будет спокойна, ведь я сделал всё, что мог.
Во-втором случае…
Спокойно, Малуш. Всеволод никогда бы не позволил себе действовать сгоряча. Пусть это храбрый путь — убиться об могучее существо — но в то же время он самый простой, и в какой-то степени это путь для труса.
А что? Я сделал всё, что мог! Зачем думать, искать выход из безвыходной ситуации?
— Мне нравится ход твоих мыслей, смертный, — послышался довольный шёпот Холодрага, шелестящего рядом против течения реки, — Даже не понадобилось тебя переубеждать.
Я двигался по берегу, старательно перешагивая по мокрым и местами обледеневшим валунам, рискуя свалиться в реку. Там перекатывалось бурунами прозрачное тело дракона, его голова так и продолжала висеть над водой.
— Что тебе надо?
— Для начала, постарайся поверить, что я тебе не враг.
Я промолчал. Начни спорить, и это окажется впустую. Зачем приводить какие-то доводы, если это существо живёт совсем другой логикой?
По его убеждению, раз оно не убило цербера, значит, уже доброе и справедливое, и я должен быть благодарен только за это.
— Хм-м-м, — протянул задумчиво Холодраг, — В этих холодных землях я редко общаюсь с людьми. Чаще с ними общается мой желудок! — прозрачная пасть вдруг открылась в бесшумном хохоте, и дракон уставился на меня, ожидая, что я оценю эту шутку.
Удовольствия ему я не доставил.
— Смешно слышать о какой-то справедливости от человека, который является марионеткой в руках богов, — недовольно продолжил Холодраг, — Но там это добровольное рабство, а здесь могучий Холодраг оказался злодеем! — в его голосе сквозила обида.
Вообще-то поддерживать беседу я не собирался, но всё же у меня вырвалось
— Я не марионетка и не раб. Хморока во мне уже нет, и всё, что я делаю дальше, я делаю ради своих друзей.
— Друзей… — повторил Холодраг, — Мать с дочерью являются верными жрицами богини Моркаты, бард служит срединному царю, да ещё является ушами бога хитрого Маюна. Кто ещё? А, мальчишка…
Слова про «уши Маюна» стали для меня неожиданностью, но я виду не подал.