Усмехнувшись, я принялся изучать разложенные передо мной арбалетные болты. Сам арбалет меня не особо интересовал… Механизмы пусть изучают бедняги, которым не хватило мозгов овладеть магией.

А вот стрелы, которые легко прошивали мой щит, надолго завладели моим вниманием. Взяв одну такую и коснувшись пальцем кончика, я почувствовал приятную прохладу. Вот вроде бы обычный наконечник, почти не чувствуется никакая магия.

Понюхал… Яда вроде нет. Зная, что рискую, я наколол палец и, поморщившись, глянул на каплю крови на пальце. Такое чувство, что обычная стрела.

Собрав на кончике пальца пучок огня, я приблизил его к наконечнику. И стрела вдруг резко охладела — даже древко едва не обожгло мне кожу, такое холодное стало. А остриё аж затрещало и запарило инеем, чувствуя близость магии огня.

Хм-м… Может, в наконечник как-то чистую стихию Холода засунули? Мороз от металла шёл очень уж лютый, и напоминал холод от Замёрзших Душ, которые сами по себе были практически чистой стихией Холода.

— Ты ошибаешься, смертный, — Холодраг выбросил на берег очередные опустевшие доспехи и приблизился к берегу. Опёрся о локоть, вмёрзший в ледяной берег, и чуть склонился надо мной.

Рядом закапала вода, когда он протянул ко мне кончик своего когтя. Водяной коготь дракона вдруг подёрнулся льдом, от него тоже пошёл дымок — такой холодный он стал.

Думает напугать меня? Я решил показать, что не боюсь дракона, и сидел не шелохнувшись.

— Приблизь стрелу, глупец, — буркнул Холодраг, видя, что я старательно изображаю храбрость и неколебимость.

— А?

Я едва не коснулся стрелой ледяного когтя, как вдруг её кончик раскалился докрасна, и от неё пошёл уже настоящий дым. Теперь древко стало жечь руку жаром.

Тут же убрав стрелу, я удивлённо глянул на потухший наконечник.

— Но как⁈ — только и вырвалось у меня.

Значит, две стихии в одной стреле? Нет, не так… Две противоположные стихии!!! Я поражённо уставился на остальные валяющиеся стрелы, и ещё на один полный колчан. Да эти стрелы должны стоить целое состояние — каждая как отдельный артефакт!

Целый ворох умных догадок и предположений пронёсся в моей голове… Я попытался вспомнить всё известное мне о природе магии. Так-то ничего сверхъестественного здесь нет — у меня вон цербер по желанию может в светлого превращаться.

И всё же для меня это очень опасные стрелы. При этом царь Стоян должен был отдать целое состояние за такие стрелы.

— А только ли две стихии, смертный? — спросил Холодраг, роясь на дне реки. Не завалялся ли там ещё кто.

Я тут же повернулся, призывая цербера к себе. И, едва тот, опасливо рыча в сторону Холодрага, спустился, показал ему стрелу.