Как бы теперь этот старик не стал рисковать попусту, лишь бы испытать ещё такие же ощущения…
— Жители Подгорно-царства! — громко объявил я толпе кикимор, собравшейся перед выходом в тёмную пещеру, — Пещера Нельзя стала Пещерой Можно.
Собрать всех кикимор тут было тем ещё испытанием, и пока что пришли только Тронамать с её трясущимся от страха войском. Царицу привезли на корявом паланкине. Впрочем, те жерди, из которых он был сделан, стоили целое состояние — это тоже была светоносная сосна, и Тронамать красиво и таинственно подсвечивалась снизу.
Приближаться к воротам кикиморы опасались, так и стояли там у последнего поворота. Лишь лязгали ржавые доспехи от их дрожи. Только два тупых тролля застыли у самых створок, равнодушно ковыряя пальцами в носу и слизывая с них сопли, но тут дело было не в смелости, а в тупости.
Послышался голос Тронаматери:
— О, великий Бумсечь, свершилось предран… предчёрт… Мудрожуй, как там? — она обернулась.
Тот хотел блеснуть умом, но у него тоже едва не стучали зубы от страха, поэтому он просто кивнул.
— Да, ваше цариценство, — кивнул он.
— Что да, Мудрожуй?
— Да, — тот снова кивнул, пытаясь протиснуться назад за плечи соратников, но те его не пускали.
Царица Тронамать поморщилась, о чём-то усиленно думая, потом крикнула мне:
— Да, Бумсечь!
— Что да? — вырвалось у меня.
— Да!
— Ну так идёмте!
Вся ржаво-бронированная орава лишь шагнула назад.
Я переглянулся с Холодрагом. А ведь планировалось, что я быстренько покажусь перед кикиморами, отчитаюсь, так сказать, об успешном выполнении пророчества, и отправлюсь по своим делам.
К царице протиснулся один из учёных и стал что-то шептать ей. После этого Тронамать заявила:
— Я полагать, надо выяснить, что Всехжрать стать… эээ… меньше одного, но больше ничего⁈ — переспросила Тронамать, потом отмахнулась от учёного, — Где Всехжрать, Бумсечь? Ты убить её?
Я задумчиво почесал затылок. Стоит ли врать?
— Нет.
Толпа снова ахнула, и даже тролли на мгновение застыли с пальцами в ноздрях. Кикиморы стали переглядываться. За спинами ржавых рыцарей виднелись испуганные глаза учёных.
— Если Всехжрать немёртвая, — послышался их шёпот, — То она есть живая! Так, Многоум?
— Так, Малоглуп. А если так, то значит, Пещера Можно не можно?
Тронамать внимательно слушала беседу учёных мужей. Да и остальные кикиморы тоже.
— Бумсечь! — наконец, крикнула царица, — Мы не можем идти в Пещеру Нельзя.
— Да, смертный, это оказалось труднее, чем я думал, — прошептал мне Холодраг.
Пещерную тварь мы пока что оставили в пещере с Кутенем. Они неплохо подружились на берегу реки Холодрага.