В возникшей тишине послышался шёпот учёных.

— Если Дымжечь пройдут в Землю Хорошо, она станет… — Многоум ахнул.

Малоглуп тоже прикрыл рот от ужаса, а все кикиморы, повернувшись к ним, так и замерли. Даже царица Тронамать свесилась с паланкина, оттягивая ухо к ним, чтобы услышать.

— Ну же, дрянные вы кикиморы! Быстро говорить, что вы мудрить! — рявкнула царица.

Малоглуп обречённо произнёс:

— Земля Хорошо станет… ох-х… Землёй Плохо…

Послышался лязг доспехов. Некоторые рыцари просто попадали в обморок, остался стоять лишь Храбр — тот самый, что провожал нас в Пещеру Нельзя. Из-за попадавших кикимор паланкин накренился, и Тронамать снова съехала на головы подданных. В повисшей тишине было слышно только чмоканье троллей, обсасывавших пальцы.

Мы с Холодрагом переглянулись. Да, было важно, чтобы эти представители нового разумного вида сами, своими мозгами, дошли до кондиции.

Но учёные, судя по всему, никак не могли до этого дойти.

— Я есть Малоум. Так, Малоглуп?

— Нет, Многоум, это я есть Многоглуп, — вот и всё, что они сказали.

— Но что… но что тогда делать, Бумсечь? — растерявшись от бессилия учёных, спросила Тронамать, сидя на каком-то рыцаре, — Ведь тогда мы… мы все погибать?

— Мы все стать меньше одного, — прошептал Многоум.

Кикиморы, которые только-только начали вставать, снова легли. Эх, надо заканчивать над ними издеваться.

— Ну почему же, — я широко улыбнулся, — Когда вы пройдёте по Пещере Можно, она снова станет Пещерой Нельзя, и Дымжечь не смогут по ней пройти.

— Но Всехжрать делать Пещеру Можно не можно! — тут же вставили учёные, воздев пальцы к потолку, — А не можно — это нельзя!

Тронамать чуть не заплакала, вскинув голову и обхватив её руками. Некоторые кикиморы на самом деле зарыдали.

— Вы правы, — сказал я, выбрав тактику не спорить с ними, и твёрдо добавил, — Но Всехжрати сейчас нет.

Это вызвало новую оживлённую учёную дискуссию, которую мы все опять терпеливо слушали. Я уже даже не пытался вникнуть в этот бред, смысл которого сводился к тому, что не может быть Всехжрати «нет», если она «есть». Но не то «есть», которое «есть», а то «есть», которое «жрать».

— Тебе точно нужна такая паства? — шёпотом спросил я у Холодрага.

Старик только расплылся в широкой улыбке.

— С ними мне точно не будет скучно!

Кикиморы как раз закончили обсуждение:

— Бумсечь не делать Всехжрать мёртвой! — вскочил Малоглуп, — Так, Многоум⁈

— Так! А если Всехжрать живая, он хотеть жрать!

— А если она всех жрать, то Пещера…

— Тихо! — снова рявкнул я, подняв руку с топором.

Все сразу же притихли. На меня в надежде таращилось несколько десятков глаз, и особенно Тронамать, которая впервые в жизни чувствовала себя очень неуверенно. А царица не привыкла так себя чувствовать.