«Клинок ветра», если делать его топором Огнезима, обрушил на ледяных дев целую волну льда, лишь закрепив ловушку. А потом я рубанул просто ладонью, делая уже настоящий «клинок ветра».
— Довольно! — прозвучал под сводами дворца звонкий, но мощный голос.
Оставшиеся девы, зазвенев ледяным смехом, тут же прыгнули обратно в колонны и стены, а всё крошево на полу, оставшееся от их соратниц, вдруг стала подметать низкая свистящая позёмка.
Всего несколько мгновений — и зал снова был чист, словно и не было сейчас великой битвы. Только моё прерывистое дыхание и катящийся пот со лба напоминали об этом.
Я обернулся… Трон был всё так же пуст, но из-за горы, из снежной стены, проглядывал кончик громадной драконьей пасти. Голубая чешуя, ряды прозрачных острых зубов и лучистые синие глаза, которые всё ещё скрывались в вихрящейся дымке, внимательно изучая меня.
Вот пасть исчезла в стене дворца, а потом на троне вдруг возникла девушка. Белые волосы с синими прядями, такие же синие светящиеся глаза, синие же губы. Одета она оказалась в платье из золотой чешуи, смешанной с синими сапфировыми пластинками, и концы платья тянулись от трона по горе к буре, окружающей дворец.
Она была выше меня в несколько раз, и даже из середины зала мне пришлось поднять голову, рассматривая величественную правительницу этого замка. Вьюжара же в свою очередь, уперев локоть в трон и положив подбородок на запястье, с недовольством рассматривала меня.
— Ну что ещё этому Холодрагу от меня нужно? — спросила она звенящим магическим голосом, — Я, кажется, ему тогда ясно сказала, что мне надо подумать… Когда это было? — она тронула губу, — Кажется, всего лет пятьсот прошло. У него что, терпения совсем нет⁈
Я чуть не поперхнулся. Меня взяла лёгкая обида — мы, значит, смертные, за пятьсот лет чуть ли не двадцать поколений сменяем, а для этих… эээ… бессмертных это всего лишь «время подумать».
— Я уже передал всё, что было нужно, — сказал я, слегка склонив голову, потом, — Там Холодраг говорит, как вы прекрасны. Ну, а я пошёл.
— Я не отпускала тебя, смертный.
Из вихрящихся стен дворца вдруг высыпало целое войско ледяных дев, и у меня зарябило в глазах. Я снова перехватил топор поудобнее, чувствуя, как закипаю от гнева. Ну, так и думал, нет веры этим духам стихий!
— Я и не спрашивал разрешения, — буркнул я, делая шаг к войску.
Вот ведь смердящий свет! Сколько помню, так было всегда со всеми этими могучими и бессмертными существами.
Уж как они пыжатся показать Вселенной своё величие, кем бы ни были — высшими или низшими богами, или могучими духами стихий… Но в конце концов почему-то весь смысл вечной жизни любого бессмертного сводится к власти над смертными. При этом именно смертных они на самом деле презирают.