– Ревнуешь, Алис?
Колесо глухо скрипнуло, наехав на невидимую под снегом кочку. Карету ощутимо тряхнуло.
Гипнотическое притяжение дракона развеялось. На смену сумбурным мыслям и чувствам вернулись злость и обида.
Я выдернула руку из цепких пальцев опасного хищника.
– Ревность слишком большая роскошь для такой как я, милорд Торнот.
– Такой как ты?
– Самостоятельной и уважаемой госпожи-преподавательницы.
Глаза дракона затянуло мерцающей пеленой.
– Алис, не уходи от ответа.
Богиня. Чего он хочет? Зачем пытает меня?
– Нет. Я не ревную.
– И никогда не испытывала ко мне сильных чувств? – Рык. Злой, почти угрожающий.
– Никогда!
Горло от отчаяния пересохло. По спине липкими каплями струился пот.
Суровое лицо неистинного потемнело. Взгляд жёг, подчинял, вызывал внутри безотчетный глубинный страх.
– Лжешь, - вдруг произнес. – И наши дети тому прямое доказательство.
Искренне не поняла:
– При чем здесь дети?
Я была готова провалиться под землю и одновременно не могла не признать, что Коннор очень красив, сексуален, притягателен. Впрочем, внешность обманчива. Мне ли это не знать?
– Дети у нашего народа рождаются только в двух случаях. От истинной пары. И по большой взаимной любви, Алисия. – Грозно сообщив, он обхватил мои плечи ладонями и, склонившись к лицу, прорычал прямо в губы: – Все еще настаиваешь, что ничего ко мне чувствуешь?
Волна жара, пробудившись от горячего прерывистого мужского дыхания на лице, прокатилась по телу к самому сердцу.
– Какая разница, что я чувствую? – Прошипела сквозь зубы. – Мы заключили договор. Едем в столицу, спасаем близнецов, возвращаемся в Академию, и ты даёшь мне развод.
Бровь дракона изогнулась.
– Про развод в договоре не было ни единого слова.
– Коннор, не смей.
– Алисия.
– Нет. У тебя есть Мелия. Она твоя – пара. А я просто бывшая.
– Ты мать моих единственных детей, наследников рода, - отрезал жестко, касаясь своими губами моих и вбирая ими тихий стон. – Не жди, что я так просто об этом забуду.
Прорычав, хмурый дракон резко выпустил меня из объятий и молча сдвинулся к противоположному окну.
Тоска и отчаяние навалились на плечи неподъёмной плитой.
Богиня.
Я всем сердцем, каждой клеточкой разгоряченного ссорой тела ощутила исходящую от дракона угрозу, смешанную с холодной ревностью… Ревностью?!
Коннор плавился от негодования. Бросая на меня хищные взгляды, как будто что-то искал в моих ответных взорах – растерянных и недоумевающих. И с чего его – властного, влиятельного главу Академии вдруг заинтересовали чувства нелюбимой и отвергнутой супруги?
Я неосознанно поскребла запястье пальцами. Легкий зуд проявился еще ночью, когда Коннор спал в полуметре от меня. А теперь, с началом дня, заметно усилился.