Чтобы спасти детей – нужен трезвый рассудок и здравая память. Мои ангелочки живы. Я чувствую. Сердце матери не обманешь. Да и отец детей в двух шагах от меня полон магии и сил, а значит, Эрин и Ларку пока не вредили.
Закрыв глаза, я ощутила, как слабость выворачивает тело болью.
Мне действительно нужен отдых. И крепкий сон.
Уже проваливаясь в мягкое облако дрёмы, почувствовала, как Коннор бесшумно подоткнул на мне теплое одеяло, а потом едва уловимо погладил щеку костяшками пальцев. Муж шепнул что-то успокаивающее, нежное, доброе. И оставил в покое.
Я проснулась под утро.
Комната тонула в предрассветной синей мгле, в старом камине с облупленной чашей едва заметно тлели янтарные огоньки.
Коннор был здесь. Подперев голову кулаком, дремал в кресле возле кровати. Спокойный, расслабленный, полная противоположность тому жестокому холодному мужчине, которого я запомнила в дни ошибочного брачного ритуала.
Ошеломленно хлопнув ресницами, на всякий случай закрыла глаза. Может, дракон мне мерещится?
Нет, он действительно в кресле. Оберегает покой нелюбимой жены.
Покой. Его как раз таки давно уже не было. Сосредоточилась на источнике шума. В холле придорожной гостиницы кричали, ругались, о чем-то спорили.
Лорд-дракон поднял голову, суживая синие как предгрозовое небо глаза. Его голос был на удивление бодр и резок:
– Не вставай. Сам проверю, что там случилось.
Усидеть на кровати я не смогла.
Слабая магия в крови болезненно трепетала, будто куда-то звала. Вскочив, набросила на плечи тонкий пеньюар и поспешила на звуки. Гостиничный двор пришел в движение; тишину каменных стен разогнали новые посетители. Закусив губу, я понадеялась на прибытие друзей-коллег, но нет. Посреди холла в окружении хозяина, Коннора и еще нескольких постояльцев лежал неподвижный, припорошенный свежим снегом, мужчина.
– Мы нашли его в трёх лигах северней, у заброшенного колодца, - донесся незнакомый низкий голос. – Ехали по Белому тракту, решили срезать через лес и вот наткнулись на этого.
– Вроде дышит, - проговорил второй. – Только сильно обморозился. Ночью трещал лютый мороз.
Спустя минуту невысокий кряжистый мужчина в домашней одежде, явно хозяин двора, обратился к низенькой согбенной женщине в темно-сером платье простого кроя.
– Что скажете, госпожа? Поставите беднягу на ноги?
Перегнувшись через перила верхней галереи, я сообразила, что дама – местная лекарка; та самая выходившая меня.
Седовласая женщина, опираясь на толстую испещренную резьбой трость, склонилась над неподвижным мужчиной. Его одежду и обувь покрывали гроздья сосулек. Руки без перчаток оказались фиолетово-бурыми, щеки и лоб того же оттенка.