— Они… они там, — махнул он рукой в сторону небольшого каменного строения в глубине двора. — Делайте что хотите, проклятые еретики!
Я кивнул Елисею.
— Бери десяток. Остальные — держать двор.
Мы двинулись к отдельному дому. Дверь была заперта изнутри. Двое моих бойцов с разбегу ударили в нее плечами. Раздался треск, и створка слетела с петель.
Внутри, в просторной комнате, находились пятеро. Четверо вскочили, испуганно глядя на нас. Но пятый, плотный мужчина с бородавкой у носа — я опоразу узнал его по описанию как Чижовского, — не растерялся. С проклятием он выхватил из-под рясы пистоль.
Грянул выстрел.
Пуля со свистом пролетела у меня над ухом и впилась в косяк двери. В тесной комнате стало нечем дышать от порохового дыма. А я уже был рядом.
Мой удар пришелся ему по вооруженной руке. Пистоль со звоном отлетел в сторону. Чижовский взревел от боли и ярости и выхватил кинжал другой рукой, пытаясь пырнуть меня в живот. Но Елисей, налетевший сбоку, сбил его с ног.
Остальных четверых мои ребята скрутили за несколько ударов сердца. Они даже не пытались толком сопротивляться, видя ярость, с которой мы ворвались.
Через минуту все было кончено. Пятеро иезуитов, стояли на коленях посреди комнаты со связанными руками. Мы вывели их во двор. Посол Гонсевский смотрел на нас с ужасом и ненавистью.
Я подошел к нему.
— Благодарю, пан посол, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Князь Андрей непременно оценит вашу… сговорчивость.
Отвернувшись отдал приказ своим людям:
— Уводить. Всех.
Я вошел в кабинет, где уже собрался мой малый совет: дед Прохор, дядя Олег, князья Одоевский, Воротынский и Волынский, а также думный дьяк Власьев.
— Признание нашего бывшего казначея у меня, — сказал я, кладя на стол свернутый лист.
— Сговор с поляками, передача печати, измена. А еще воровство. Он сознался в краже пятидесяти тысяч рублей. — И я вкратце описал им нашу беседу.
— Пятьдесят тысяч! — ахнул Одоевский. — Змей!
— Это не все. — Я обвел их тяжелым взглядом. — Казна почти пуста.
В палате повисла гнетущая тишина.
— Головин сознался, где прячет награбленное, — первым подал голос дьяк Власьев. — Нужно немедля послать людей и забрать все. Это хоть какая-то малость.
— Малость! — фыркнул Воротынский, ударив кулаком по столу. — Что нам его деньги! Главные богатства у Шуйских! Они теперь изменники, род их опозорен. Все их вотчины, подворья, все злато-серебро в их сундуках — по праву отходят в казну! Надо брать и трясти, как грушу!
— И не только их, — подхватил Одоевский. — Милославских тоже пощупать надобно, да и остальных!