Я перевернул страницу.
Получатель:BalticCrownLogistics.
Подпись:А. Воронцов.
Медленно выдохнул. Впервые это имя появилось не в чужих разговорах или заметках, а в официальных бумагах. Оно стало настоящим, живым и пугающим.
Я открыл ещё одну папку. Внутри были копии договоров за разные годы. Некоторые листы были вырваны, другие испачканы кофе или смяты так сильно, будто отец постоянно носил их с собой, перечитывал и искал ответы.
Одна дата сразу привлекла внимание — 2012 год. Это было за месяц до смерти Виктора Лебедева. Я приблизил документ. Договор касался груза, который должен был пройти через северный терминал порта. Почти половина текста была зачеркнута вручную, а внизу стояла пометка отца:
«После этого всё развалится».
По моей спине пробежал холод. Я быстро просмотрел остальные бумаги. Чем дальше я читал, тем страшнее становилось. В последние месяцы жизни отец явно чего-то боялся. Это чувствовалось в каждой строчке: пометки на полях, подчеркивания фамилий, иногда одно слово огромными буквами: «НЕТ». Словно он пытался остановить что-то, что уже нельзя было остановить.
Я потер лицо руками и откинулся на спинку кресла. В голове стучало. До этого момента я надеялся, что взрослые преувеличивают. Это просто старые криминальные истории, которые давно закончились. Но документы выглядели слишком настоящими. Особенно договоры с подписью Воронцова.
Аркадий Воронцов.
Имя постепенно начинало приобретать зловещий оттенок — как тёмная тень, медленно окутывающая город.
Я снова открыл ноутбук отца и принялся искать информацию о Baltic Crown Logistics. Папок было множество: отчёты, переводы, служебные письма. Один из файлов оказался защищён паролем. Я уже собирался закрыть окно, когда внезапно вспомнил дату рождения отца. Не подошло. Я попробовал ввести свою дату рождения. Ошибка. Раздраженно выдохнув, я машинально ввел дату смерти Виктора Лебедева.
Файл открылся.
У меня внутри всё оборвалось. Это была переписка. Последнее письмо отправил отец — короткое, без приветствия:
«Аркадий начинает убирать людей. Виктор хочет выйти. Если со мной что‑то случится — не верь Дмитрию» .
Я застыл. Воздух словно выбило из лёгких. «Не верь Дмитрию», — прозвучало в голове. Несколько секунд я смотрел в экран, не в силах двинуться. В памяти мгновенно всплыло лицо Дмитрия: его спокойный голос, дорогие рубашки, разговоры об отце, странная реакция на фамилию Воронцова.
Нет, это не может быть правдой. Или всё же может? Я резко захлопнул ноутбук. Сердце колотилось с такой силой, что меня начало мутить. Ситуация усложнилась. Впервые я не знал, кому можно верить.