До сих пор помню тот день в деталях: серое небо над кладбищем, мокрую землю под ногами и ледяной ветер с моря, который пронизывал до костей, несмотря на пальто. Людей было много: коллеги из порта, капитаны и незнакомые мужчины в дорогих тёмных костюмах... Они тихо переговаривались, пожимали мне руку и повторяли одно и то же:
«Твой отец был хорошим человеком».
«Сильный был мужик».
«Держись».
Я кивал, но почти не слышал.
Мама плакала беззвучно, иногда даже украдкой. Казалось, она старалась держаться ради меня, но потом вцепилась в мой рукав, боясь упасть прямо у могилы.
А я ... тогда ничего не чувствовал. Точнее, чувствовал слишком так много, что решил притвориться, что не чувствую ничего.
Шок.
Злость.
Пустоту.
Все время казалось, что отец вот-вот появится из-за чьей-то спины, положит руку мне на плечо и объяснит, что произошла ошибка. Что никакой аварии нет. Что он снова отправляется в рейс и скоро вернётся домой.
Но вместо этого передо мной был тёмный лакированный гроб, и осознание, что внутри лежит отец, вызывало тошноту.
Помню, как ко мне подошёл Дмитрий. Он положил руку на плечо и тихо проговорил:
— Теперь ты главный мужчина в семье, Жень.
Мне было шестнадцать.
Я не хотел быть «главным мужчиной». Я мечтал, чтобы отец был жив.
После похорон дом изменился. Он стал огромным, тихим и чужим. Мама редко покидала свою комнату, а я по ночам сидел на кухне и ждал звука ключа, хотя понимал, Тогда Дмитрий стал приходить к нам почти каждый день. Приносил продукты. Юристов. Говорил о документах и наследстве. Пытался помочь. Я думал, он нас спасает.
Но теперь не был так уверен.
Я встал с кровати и включил ноутбук. Холодный свет экрана прорезал темноту комнаты. Несколько секунд я просто смотрел на папку с архивом отца, которую почти никогда не открывал. Мама собрала туда фотографии, документы, старые контракты и переписки после его смерти. Долгое время я думал, что прошлое лучше не тревожить. Отец не вернётся, а воспоминания только усиливают боль. Но теперь я впервые почувствовал, что именно в прошлом может скрываться ответ.
Я медленно перелистывал фотографии. На одной из них мы с отцом в порту. Мне лет семь, я стою рядом с громадным круизным лайнером и улыбаюсь, словно весь мир принадлежит только нам. На другой — Куршская коса, рыбалка, лето, мокрый песок и отцовский смех. А вот и яхт-клуб, где снова Дмитрий.
Слишком часто рядом был Дмитрий. Раньше я не замечал этого.
На одной из фотографий отец и Дмитрий сидят за столом в ресторане у порта. Перед ними лежат бумаги, лица напряжены.
Я задержал взгляд на снимке и вдруг слишком отчётливо вспомнил одну ночь.