— Понятно, — тихо произнёс он.
И ни тени удивления.
Я почувствовал, как начинает быстрее биться сердце.
— Вы знали её отца? — спросил я.
— Виктора? Конечно. Хороший был человек.
Эти слова прозвучали слишком буднично.
— А они были знакомы с моим отцом?
Дмитрий поднял на меня взгляд.
— Разумеется. Миша был для него, как бы это сказать, добрым советчиком.
Почему все говорят о мёртвых так, будто они уже давно стали частью какой-то чужой, закрытой истории? Мне вдруг стало тяжело находиться в этой комнате. В этом доме. Рядом с человеком, которого я всю жизнь считал почти семьёй.
— Тогда скажите мне честно, что происходит, — тихо произнёс я. — Потому что все вокруг ведут себя так, будто знают что-то, кроме меня.
Улыбка медленно исчезла с его лица.
Он долго смотрел на меня, будто решая сколько можно сказать.
— Твой отец очень старался держать тебя подальше от некоторых вещей, Жень.
— От каких именно?
Дмитрий отвёл взгляд к огню в камине.
— От тех, которые ломают людям жизнь.
Меня охватило раздражение.
— Это вообще ничего не объясняет.
— Потому что тебе пока не нужны ответы.
— Мне девятнадцать, а не девять.
— Именно поэтому я сейчас разговариваю с тобой спокойно.
В комнате повисла гнетущая тишина. За окнами свистел ветер с залива, и я внезапно ощутил настоящий страх. Не из-за машины. Из-за него. Из-за его уверенности и спокойствия. Казалось, он давно готовился к этому разговору.
— Держись подальше от Лебедевых, — сказал Дмитрий спустя несколько секунд.
Я медленно поднялся.
— Это угроза? — спросил я, чувствуя, как внутри всё напряглось.
Он устало покачал головой.
— Если бы я хотел тебе угрожать, ты бы это понял.
Дмитрий ни разу не поинтересовался, кто такая Лиза. Будто знал её давно. Словно ждал, что всё неизбежно приведёт к ней.
Я направился к выходу, ощущая, как тревога медленно нарастает внутри.
У самой двери Дмитрий вдруг окликнул меня:
— Жень.
Я обернулся. Он смотрел на меня пристально, почти изучающе.
— Не повторяй ошибок своего отца, — тихо сказал он.
Ночной воздух ударил в лицо прохладой. Сев в машину, я несколько секунд неподвижно смотрел перед собой, пытаясь собрать мысли в кучу.
Каких ошибок?
Отец всегда был для меня примером человека, который всё делает правильно. Спокойный, надёжный, он никогда не повышал голоса на маму. Если вдруг возникала какая-то проблема, он мог среди ночи отправиться в порт, а утром, как ни в чём не бывало, приготовить мне завтрак перед школой.
Он не выглядел человеком, готовым на рискованные действия. И всё же в последние часы я всё чаще осознавал, что совершенно его не знаю. Я завёл двигатель, но не сдвинулся с места. Память снова и снова возвращала меня к фрагментам воспоминаний, которые раньше казались пустяками.