— Сегодня я дважды видел один и тот же «Мерседес». Первый раз он стоял возле соседского дома минут двадцать. Второй раз я заметил его, когда вез девочек. Он следовал за нами.
Я чувствую, как внутри всё напрягается.
— Ты запомнил номера?
— Да, — Гена достаёт блокнот, листает страницы. — А427 МР. Московская регистрация. Машина тёмная, тонированная. Водитель — мужчина лет сорока пяти, коротко стриженый.
Я крепко сжимаю край стола. В этот момент в кухню заходит Игорь. Он одет в домашний свитер, но держится с уверенностью, словно пришёл на важное совещание: спина прямая, взгляд цепкий, движения выверенные. В руке у него не кружка чая, а смартфон, который он небрежно бросает на стол.
— О чём шепчетесь? — спрашивает он, сканируя нас взглядом.
Гена повторяет рассказ с самого начала. Игорь слушает, не вмешиваясь, но его пальцы нервно барабанят по столу — явный признак раздражения.
Когда Гена заканчивает, Игорь резко поворачивается к нему:
— Ты что, слепой? Почему сразу не сказал? Почему позволил машине следовать за Лизой? Ты отвечаешь за её безопасность, а ведёшь себя как мальчишка, который боится поднять тревогу!
Гена краснеет:
— Игорь, я…
— Молчи! — Игорь делает шаг вперёд. — Ты видел подозрительную машину дважды, записал номера — и только сейчас решил сообщить? Это халатность.
Гена опускает глаза:
— Я хотел сначала проверить…
— Проверить?! — голос Игоря звучит холодно и жёстко. — Когда речь идёт о безопасности моей племянницы, не проверяют — докладывают немедленно. Это базовый принцип. Или ты забыл, на кого работаешь?
Я поднимаю руку:
— Достаточно, Игорь. Сейчас не время разбирать ошибки.
Игорь переводит взгляд на меня. Его глаза сверкают.
— Не время? — переспрашивает он. — А когда будет время? Когда Лизу похитят? Когда её втянут в то, что мы пытались от неё спрятать?
— Успокойся.
— Успокоиться? — он резко разворачивается. — После смерти отца ты взял на себя роль хранителя, но хранишь ли ты что‑то, кроме секретов?
Я медленно качаю головой:
— Около нашего дома крутиться просто так не будет.
Атмосфера в комнате меняется. Игорь понимает, что это не просто слова.
— Что ты имеешь в виду? — его голос становится тише, но не менее напряжённым.
— После смерти отца начались расследования. Пропали важные документы. Кто-то их искал. Некоторые люди были недовольны исходом. История не завершилась, Игорь. Она просто приостановилась.
Гена осторожно уточняет:
— Думаешь, это люди Дмитрия?
Тишина. Я молчу, и это молчание красноречивее любых слов. Игорь глубоко вдыхает, берёт себя в руки. Его лицо выражает внутреннюю борьбу: он усилием воли подавляет гнев и возвращается к хладнокровному расчёту.