— Этому тебя Зверь научил? — не зная, что ответить, Варна решила нападать. — Что заставило тебя поклоняться Злу? Покинуть свою добротную избу, а? Это в тебе спит ненависть, а во…
— Мою мать сожгли заживо, — Рослава сказала это совершенно будничным тоном. — Мне не нужна твоя жалость, девочка, я просто рассказываю тебе о том, что произошло много лет назад.
— Она тоже ведьмой была?
Видеть в глазах женщины разочарование оказалось неприятно. Рослава посмотрела на Варну как на несмышленого ребенка, покачала головой и развернулась, чтобы уйти.
— Стой! — выкрикнула Варна, прежде чем сумела себя остановить. — Ты не закончила историю.
— В другой раз, — ответила Рослава. — Если хочешь — приходи сюда после заката.
— Откуда ты узнаешь, что…
— Я узнаю, — твердо сказала ведьма.
Несколько дней Варна пребывала в растерянности и шаталась по церкви сама не своя, размышляя о новой знакомой. Она никак не могла увидеть в Рославе врага. Происшествие у реки померкло в памяти. Варна даже не была уверена в том, что среди черных псов, хохочущих на разные лады, была эта черноволосая ведьма.
На пятую ночь Варна не выдержала и сбежала в лес. Она дрожала, что было совсем на нее не похоже, оглядывалась, будто Мстислав вот-вот спустит собак и кинется в погоню, и не могла понять, чего боится больше — гнева наставников или Зверя, который явится из леса и разорвет ее.
Рославу она застала на небольшой поляне. Рядом с ведьмой в воздухе висел яркий шар, в свете которого лес перестал казаться пугающим.
— Местные дружинники решили угодить князю и сломить наконец язычников, — женщина начала рассказ с того места, на котором остановилась четыре дня назад. — Они переломали наших идолов, затоптали все ритуальные круги, всё, что смогли, стащили в одно место и сожгли на глазах деревенских жителей. В тот день нас не сломили — соседи потужили, погрустили, но продолжили жить как жили. Люди князька называли нас «многобожьими девками» и считали за скот. Доводилось ли тебе быть с мужчиной?
Сначала Варна даже не поняла, о чем спрашивает Рослава, а потом отчаянно замотала головой. О таких вещах Нина начала говорить с ними два года назад, сперва ненавязчиво, а потом провела целую беседу, в которой рассказала, что телесная чистота идет рука об руку с духовной. С мальчишками на эту тему говорил Тихомир.
— Нет ничего ужаснее, чем оказаться в лапах истово верующих, — Рославу передернуло. — Если вы охотитесь на нечисть, то и на этих тварей кто-то должен охотиться. Когда на нашу землю пришел новый Бог, нас пытались уговаривать, просили отринуть язычество, но с каждым днем их методы становились все суровее.