Тогда, в тот июньский день, Варна сбила ее с ног и попыталась вырезать глаз, потому что нож ни на что больше не годился. Рослава не сопротивлялась, смотрела с любопытством, чем и сбила Варну с толку. Одно дело, когда приходится защищаться, и совсем другое, когда нападаешь ты сама.
— Почему не используешь свою силу, ведьма? — Она нависла над Рославой и почти касалась носом ее носа.
— Я спасла тебя от полудницы не для того, чтобы убить. — Молодая женщина держалась удивительно спокойно, учитывая то, что к ее лицу было прижато лезвие, от которого поднимался пар.
— Вовсе не спасла, я бы сумела дать отпор.
— Не сомневаюсь, но зачем тратить силы, если я могу просто приказать ей? — Дыхание ведьмы пахло чем-то знакомым и приятным. — Или убей меня, или позволь встать.
Варна замешкалась. Нина наверняка высечет ее, если узнает, что она отпустила нечисть без боя, но убить человека, который сдается, Варна не могла. Хоть их и учили нападать, она умела только защищаться. Мстислав постоянно рассказывал, что ведьмы — хитрые и ушлые создания, но именно эта женщина ничего плохого ей не сделала.
Варна вскочила на ноги и заняла оборонительную стойку. Дураку ясно, что ведьма могла убить ее намного раньше, если бы хотела, но лучше перебдеть.
— Уходи, — Варна кивком указала на чащу. — Я не стану тебя преследовать.
— Почему? — Рослава явно не торопилась.
— Не знаю, — честно ответила Варна.
— Много лет назад я думала забрать тебя с собой, чтобы учить. Ты бы хотела стать сильнее?
— Знаю я, о какой силе ты говоришь, — ответила ей Варна. — Ты — ведьма, невеста Зверя, и вся твоя жизнь пройдет в служении ему.
— Это тебе сказали люди из церкви? — Рослава выглядела оскорбленной. — Они отринули своих богов. Как ты можешь слушать людей, которые предали свою веру?
— Не знаю, о чем ты говоришь, и слушать дальше не стану. Уходи, пока я не передумала.
— Были ли в твоем доме их иконы, Варна? — тон ведьмы стал строгим. — Красный угол? 17 Молились ли твои родители перед едой?
— К чему эти вопросы? — Она заупрямилась. — Ты ничего не знаешь о…
— Я не всегда была той, кем являюсь сейчас, — перебила ее Рослава. — Моим домом была добротная изба, мои родители оставляли молоко домовому, почитали духов рода, сжигали чучело зимы, призывая весну, прыгали через костры. Как и твои, Варна.
— Мои родители — скверные люди, которые бросили меня на растерзание диким зверям!
— Разве твой новый Бог не призывает подставить вторую щеку и возлюбить их? — вкрадчиво поинтересовалась ведьма.
— Я их простила.
— Не обманывай меня, девочка. — Рослава приложила руку к груди. — Вот здесь, в самой твоей сути, спит ненависть.