Уснуть не удалось. Вскоре вернулся Свят, но ложиться он не торопился — она чувствовала, что напарник неподвижно стоит рядом.
— Спишь? — хрипло спросил Свят.
— Нет, — ответила она.
— Что делаем?
Варна села, скрестила руки на груди и с подозрением посмотрела на него. Опять издеваться собрался?
— Тебе не понравится, — наконец сказала она.
— Мне не нравится ничего из того, что ты делаешь. — Он пожал плечами. — Выкладывай.
Они собрали всех жителей у колодца, сказав, что хотят помолиться за них. Кто ж откажется от такого? Святая вода и молитвы перевертышу не страшны, ставка была на то, что, зная об этом, он тоже явится.
Свят обвел взглядом собравшихся и, откашлявшись, сказал:
— Дабы защитить вас, я прочитаю молитву. Присоединяйтесь, если слова вам знакомы.
Пока жители самозабвенно осеняли себя крестным знамением, Варна всматривалась в их лица. Никто не вызывал подозрений, все истово молились, повторяя слова за Святом. Да только они и не рассчитывали вычислить перевертыша с помощью Слова.
Достав из кармана склянку с клубящимся внутри дымом, Варна бросила ее на землю — и колдовство вырвалось на свободу: день сменился ночью, солнце обратилось в луну. Этому трюку ее научила Рослава — магию лучше творить в темноте, поэтому ведьмы часто сами создавали ночь, удерживая ее над местом, в котором проходит ритуал.
Как только лунный свет достиг земли, юноша, стоявший в толпе, закричал, забился, но, едва Свят достал меч, испуганно вскрикнул и побежал прочь.
Колдовство не подвело — природа перевертыша не могла сопротивляться влиянию луны. Варна бросилась в погоню и пожалела, что пищали им еще не выдали, — подстрелить его на ходу было бы куда легче, чем пытаться догнать.
Из-за угла вылетел Свят — он почти сбил мальчишку с ног, но тот, частично обратившись, отбился от него и, хромая, продолжил бежать к лесу. Встав на четыре лапы, перевертыш ускорился.
Варна увидела коня, мирно жующего траву во дворе. Она перемахнула через забор, отвязала самодельные поводья от колышка, похлопала животное по лощеной шкуре и прошептала:
— Не откажи в услуге, ибо Зверь скор на расправу.
Конь покорно склонил голову, позволил ей залезть на себя и понесся к лесу, повинуясь приказу наездницы.
— Свят! — выкрикнула она.
Он понял без слов — замедлился, протянул руку, она схватила его за предплечье, напарник вцепился в нее, оттолкнулся и на ходу вскочил на коня. От этого закружилась голова: смогли! Ни разу не делали так, но сумели!
Перевертыш петлял впереди, метался, пытался прорваться к спасительной кромке леса.
— Нельзя позволить ему скрыться! — крикнул Свят.