Гореслав сжег ее заживо и заставил Варну и Свята смотреть на это. Любава кричала до тех пор, пока не лишилась голоса, но никак не умирала. Кажется, она чувствовала боль, пока с нее не сползла вся кожа.
— Святое пламя не позволяет им терять сознание, — пояснил тогда наставник. — Они должны очиститься болью, иначе вернутся на этот свет в образе злобного духа и продолжат изводить народ.
После этого Варна наконец поняла, с кем связалась. Каждую ночь она просыпалась в слезах: ей снилось, что Светозарные топят ее, сжигают заживо, обезглавливают. Впервые за много лет Варна начала неистово молиться, по три раза в день, яростно, искренне, стояла перед распятием до тех пор, пока колени не начинали гореть. Варна мечтала о том, чтобы яд Зверя вышел из нее, чтобы кровь вновь стала чистой, и плевать, если после этого она снова станет слабой и никчемной, лишь бы не думать о том, что однажды Святой Полк приедет за ней.
После долгого поста Варна решила проверить, простил ли ее Господь, — сняла нательный крест, который дал ей Свят. В ту же секунду тело свело, ноги подкосились, внутренности словно объяло пламя. Лежа на полу в крошечной комнате, Варна поняла, что Бог от нее отвернулся и, сколько бы она ни молилась, толку не будет.
Однажды ночью она прокралась в комнату Дария и заставила его выслушать себя. Пусть ее все еще раздражало желание Дария остаться в этом захолустье, но только ему можно было рассказать все честно, ничего не утаивая. Конечно, он еще не принял сан и имел право выложить правду кому угодно, но она знала, что друг не предаст ее.
— Искупление за несколько месяцев не заслужить, — печально сказал Дарий. — Грешить легко, а вот замаливать грехи — дело небыстрое.
— У меня есть шанс? — с отчаянием спросила она тогда. — Я ведь ничего дурного не сделала! То есть сделала, но ничего совсем ужасного там не было!
— Я не знаю, — честно ответил он.
— Я не могу поехать в княжество, пока не буду уверена, что Светозарные не увидят во мне силу Зверя. — Ее трясло от страха. — Они убьют меня.
— Как бы я хотел тебе помочь. — Дарий взял ее руки в свои и сжал их. — Но это не в моих силах.
— Давай сбежим! — Варна была в отчаянии. — Бросим все и…
— Я бы хотел. — По глазам было видно, что он говорит искренне. — Но всю жизнь в бегах жить тоже нелегко. Скажи мне, что ты готова постоянно оглядываться и спать с ножом под подушкой, — и я уйду с тобой.
Тогда ей показалось, что земля из-под ног ушла, что в небе запели ангелы. Дарий готов уйти с ней! Неужели этот день настал и он понял, что ему вовсе не обязательно жить так, как того требует Мстислав?