Внутри что-то дрожало, как натянутая струна, но Варна смотрела на мучения ведьмы бесстрастно. Все, что было между ними хорошего, строилось на лжи. Доверившись ей, Варна поступила как последняя дура, жаль, что поняла это слишком поздно.
— Из-за мальчишки?! Ты из-за него все это, да?! — Рослава визжала, ее ноги покраснели, покрылись волдырями, плоть корчилась как под огнем. — Он мешал! Мешал! Пустите меня! Не могу терпеть, жжет, как жжет! Обратись к своему сердцу, Варна! Оно…
— Имя! — рявкнула она.
— Нет! — нечеловеческим голосом взвыла Рослава. Ее ноги почернели. — Мы ведь вместе в пекле сгорим! Да только меня там встретят с почестями, а с вас шкуры спустят! Прокляты вы оба, будьте вы прокляты!
— Имя! — Свят подошел ближе.
— Ах, мальчишка со смертью на хвосте! — захохотала Рослава. — А ведь я исправить все могу! Попроси, попроси меня!
Глаза ведьмы закатились, изо рта пошла алая пена. Свят пинком отодвинул лохань и схватил Рославу за подбородок. Та не шелохнулась, обмякла, потеряла сознание от боли.
— Все на сегодня, — сказал он. — Не думал, что ты сумеешь.
— А что ты думал? — жестко спросила Варна. — Что я, поджав хвост, начну скулить и умолять оставить ее в покое? Такого ты обо мне мнения?
— Я… Нет! — Свят растерялся. — Ваше прошлое…
— Не только ты окреп за эти годы. — Она толкнула его плечом и подошла к двери. — Мне плевать, что Полку от нее нужно; главное, чтобы потом ее сожгли.
Она вышла в коридор, хотела промчаться мимо Дария, остаться наедине с собой, но вместо этого подошла к нему, обняла, почувствовала сладкий запах холодной плоти и успокоилась. Когда он был рядом, ощущение целостности возвращалось, дыра внутри затягивалась и жить становилось чуточку легче.
— Мы поступаем правильно.
Его «мы» означало, что он берет ее грехи на себя, делит пополам самые скверные поступки и не осуждает. Они вместе поднялись в церковь, оттуда вышли на улицу и долго стояли, вглядываясь в светлеющее небо. Варна распустила тугую косу и почувствовала вонь горелой плоти, впитавшуюся в волосы.
— Пойдем. — Дарий потянул ее к бане. — Я нагрею тебе воды.
После смерти Дарий перестал любить тепло. В жару его холодная кожа становилась сухой и трескалась. В летние дни ему приходилось закутываться в плащ и прятать лицо под капюшоном. О мытье в бане пришлось забыть.
Вылив на себя ведро воды, Варна вдохнула хвойный запах намазки и села на скамейку. Дарий ждал ее на улице, она нутром чувствовала его беспокойство. Она предлагала ему пойти к реке, чтобы искупаться, но он отмахнулся — наверное, решил, что ей нужна помощь. И оказался прав.