— И? — Я наполнил опустевшую кружку горячим отваром. Эля больше не хотелось. — Кого он назвал?
Коэн хмыкнул.
— Догадайся.
Я догадывался. Вот почему Кьюсак покинул родной город и начал скитаться по свету. Остаться в родном доме он не мог — его приговорило к смерти неведомое существо, а родители и слова поперёк не сказали.
Услышанное с трудом укладывалось в голове.
— Но почему? — не выдержал я. — Родители скармливают своих детей этой твари? Что это за религия?
Кьюсак пожал плечами.
— Я решил это не выяснять, Ольгерд. В ту же ночь я собрал вещички, стянул немного отцовского серебра и сбежал.
Для двенадцатилетнего паренька Кьюсак поступил очень разумно. Он не стал прорываться через перешеек, охраняемый гарнизоном. Вместо этого он спустился к гавани, украл чью-то лодку и поплыл, орудуя вёслами, в сторону далёких портовых огней. Ему удалось причалить к пристани, хотя прежде Кьюсак не выходил в море ни разу. Дальше фантастическое везение продолжилось — его не тронули пьяные моряки, никто не попытался ограбить. Кьюсак, не раздумывая, направился в сторону воздушной пристани и отбыл на первом же браннере.
— Так я попал в Скит Пяти Ветров, — закончил верхолаз. — Пришлось учиться выживать на Облаках, осваивать новые профессии. Но это лучше, чем угодить в пасть Кракена.
Коэн хмыкнул. И добавил:
— Мы встретились год назад у Радужного Моста. Парень искал работу. А я набирал команду на «Мемфис».
Незаметно отвар закончился.
И меня озарило.
— Этот Кракен, — я уставился на Коэна. — Он случайно не является переделанным Демиургом?
— Модифицированным, — поправил волшебник. — В стародавние дни это так называлось. Ты прав, Ольгерд. В самую точку.
Меня замутило.
— Он ест других людей.
Коэн вздохнул.
— Да. Это падшие, одичавшие Демиурги. Их не так много, кое-кто живёт в Океане, кто-то осел в Срединном Море. В былые времена их бы отправили на Землю и там судили. Но сейчас они делают, что вздумается.
Не подумайте, что прежде я не сталкивался со зверствами своих собратьев — под лунами это в порядке вещей. Просто не верилось, что один из создателей мог опуститься до такой степени. Вслед за отвращением пришли разочарование и горечь. До меня дошла простая истина — среди Демиургов попадаются твари не менее мерзкие, чем Посторонние. Или хуже.
Коэн хмыкнул.
Казалось, он прочёл мои мысли.
Я бы не удивился, если честно.
— Ладно, — посредник отодвинул стул. — Кьюсак дежурит первым. Затем я. Доброй ночи.
Не знаю, кого хотел встретить наш наниматель в Верне. Мы проторчали там около недели. Сперва ждали, пока уляжется шторм. Потом слонялись по городу, сопровождая Коэна. Волшебник покупал старинные рукописи и древние карты, рылся в хламе запылённых антикварных лавок, подолгу шептался с дряхлыми продавцами. Вечера проходили в напряжённом молчании. Коэн стоял у окна и всматривался в вечернюю мглу. Но никто не приходил.