Рык ткнулся мордой в мой бок. Меня коснулись его чувства — зверю было немножко не по себе.
Рядом остановился Коэн.
— Поживёшь у Брина?
Я кивнул.
— Хорошо. Когда потребуется — найду.
С этими словами он бросил мне мешочек с монетами. Я выхватил деньги из воздуха, сунул в заплечный мешок.
— Аванс за этот месяц, — сказал мой наниматель. И растворился в толпе.
Я обнаружил, что стою один на краю обрыва. Людские и нелюдские волны захлёстывали пристань, закручивались течениями, смешивались и вновь разделялись. Перед глазами пестрило. Слишком много культур.
На борту «Мемфиса» остались только Гарнайт и Кьюсак. Верхолаз собирался немного подлатать износившийся такелаж, а потом отправиться в увольнительную. Что было на уме у старого погонщика, я не знал.
Последним браннер покинул Брин.
— Идём, — он тронул меня за плечо.
Передо мной развернулся город.
Пристань упиралась в обычные каменные дома — высокие, лепившиеся друг к другу подобно сталагмитам. Дома были многоэтажными — я насчитал около пяти-шести ярусов в каждом. Улицы вообще просматривались не сразу — ущелья, зажатые хмурыми исполинскими сооружениями. Там всегда царили сумерки. Даже несмотря на полуденное солнце. Насколько я понял, застройка уплотнялась по мере продвижения к центру. Отсюда невозможно было рассмотреть главную площадь и владения городской элиты, но я подозревал, что личное пространство владыки Атолла распланировали более рационально.
Ещё дальше из городских дебрей поднималась гора, облепленная человеческим ульем. Отсюда было не рассмотреть подробностей, но на кварталы бедняков этот район не походил. Интересно, тут есть трущобы и небезопасные районы?
Мы начали пробираться сквозь толпу.
Приятно сидеть на краю бездны, свесив ноги.
От падения меня оберегали верёвочные перила, протянутые вдоль всего периметра деревянной террасы. Передо мной простирался плотный облачный ковёр, постоянно меняющий очертания. Иногда белёсая муть рассеивалась. Сквозь бесформенные «окна» я мог наблюдать землю. Точнее — море. Бескрайнюю серебристую гладь Срединного Моря, подёрнутую рябью волн. На такой высоте подробностей было не различить, да их и не было. Вряд ли я смог бы увидеть даже скоростной почтовый клипер, спешащий с новостями в Сток.
Ветер взъерошил волосы.
Прохладно.
Терраса, на которой я сидел, была врезана в отвесный утёс. Брёвна частично были утоплены в монолитной скале, частично покоились на небольшом уступе. Ограждение состояло из металлических стержней и протянутой между ними верёвки. Поверх брёвен неведомый строитель уложил дощатый настил.