Нге почтительно склонил голову.
— Пусть так.
Коэн снова посмотрел на меня.
— Слушай внимательно, Ольгерд. У тебя есть предназначение. Ты должен его исполнить, хочешь того или нет. Сразись с Посторонним внутри себя. Одолей его. Справишься — спасёшь всех нас. Проиграешь — сгинешь безвозвратно. Он станет тобой, пожрёт всё, что ты знаешь. Твои воспоминания, чувства, мечты — этого не будет. Потом он расправится с нами, доберётся до Хозяина и распахнёт Дверь. Я даже не хочу думать, куда эта Дверь ведёт.
Что-то шевельнулось.
Я уже догадался, что Хозяин — Вячеслав. А вовсе не старик Нге. Я это почувствовал. Думаю, Посторонние обладают сверхчеловеческим чутьём на такие вещи.
— Слушай меня! — Рявкнул Коэн.
Поворачиваю голову.
— Мы поможем тебе сосредоточиться. Сон разума, ты уже бывал там. Но всё это иллюзия. Посторонние пытались нас ввести в заблуждение у Лихого Брода. Видимость схватки, мнимый успех. Сейчас всё будет по-настоящему. Ты или он.
Наваливается тяжесть.
— Ты понял?
Заставляю себя кивнуть.
Уцелевшие братья приблизились к нам. Я насчитал пятерых — остальные были мертвы.
— Сядь, мастер, — тихо произнёс Магистр Нге. — Тебя ждёт долгая медитация.
— Мастер? — тупо переспросил я.
Нге положил руку на моё плечо.
— Ты принят обратно в Гильдию. Когда закончишь бой, сможешь вернуться к своим обязанностям.
Опускаюсь на землю. Скрищиваю ноги. Делаю несколько глубоких вдохов. А потом вдруг спрашиваю:
— Магистр, откуда вы знаете Коэна?
Нге издал короткий смешок.
— Тебе тоже следовало бы его знать. Коэн из Предельных Чертогов — основатель Гильдии Ножей.
Посредник мягко касается посохом моего плеча. Вихрь подхватывает мой разум, стирает лица окружающих.
Проваливаюсь в себя.
Я сижу за столиком в дальнем углу «Тарана». Старина Джеб работает за стойкой и не обращает на меня ни малейшего внимания. Справа хлопают костяшками по столу игроки в грабл, слева напиваются портовые рабочие, отпахавшие две смены. Напротив сидит женщина с изменчивым лицом.
В «Таране» шумно.
Обычный ламморский вечер. Даже запоминать нечего. Передо мной дымится травяной отвар. Всё, что происходило и продолжает происходить, кажется мне порождением больной фантазии.
— Ольгерд, — вкрадчиво произнёс Посторонний. Или произнесла? Голос был женский. Тот самый, что перекроил мою судьбу в Ламморе. — Ты редко заглядываешь к Старине Джебу. От рук отбился.
От чехарды обликов рябило в глазах. Я не мог сосредоточиться. Собеседник раздражал.
Перед женщиной появилась дымящаяся тарелка.
— Спасибо, Джеб. — Уголки губ разошлись в усмешке. Мне почудилось, что улыбается целая шеренга поколений.