Я кивнул.

Когда нашему верхолазу исполнилось двенадцать, он начал задавать кучу неудобных вопросов. Например, почему внешняя сторона полуострова, обращённая к Срединному Морю, укреплена так, словно общинники кого-то боятся? Почему детей не пускают на набережную? Что это за чёрное здание неподалёку от маяка, и почему оттуда доносятся странные звуки? И самое главное — куда исчезают осенью тринадцатилетние ребята? Взрослые Кьюсаку ответов не давали. Кто загадочно улыбался, кто молча проходил мимо, спеша по своим делам. Отец любил произносить слова о том, что, дескать, придёт время — сам узнаешь.

Однажды пропал приятель Кьюсака — мальчонка по имени Ремио. Он просто исчез, а родители предпочли не поднимать лишний шум. Это насторожило Кьюсака — родители пропавшего мальчишки частенько заходили в чёрное здание.

— Расскажи об этом здании, — попросил Коэн.

Верхолаза передёрнуло.

Я заметил, что ему неприятно об этом вспоминать. В глазах Кьюсака мелькнул страх. Нечто животное, скрываемое за семью печатями.

— Это Святилище, — пояснил рассказчик. — Там люди общаются с Кракеном.

Я слышал о Культе Кракена. Береговые обитатели Срединного Моря верили, что в глубине живут исполинские спруты, избравшие себе божественного повелителя. Мифы гласят, что Кракен и сотворил Море. Для себя и своего племени, разумеется.

Мы налили по новой порции эля. Половина кувшина опустела, а буря за окном усилилась.

— Семейные кланы Когтя приносят в жертву Кракену вторых сыновей, — сказал Коэн. — Ты знал об этом?

Вопрос адресовался Кьюсаку.

— Конечно, знал, — ответил верхолаз. — Я ведь и был вторым сыном в семье.

История начала приобретать жутковатый оттенок. Двенадцатилетний Кьюсак понял, что на полуострове творится нечто странное. И это, возможно, связано с исчезновениями других детей и частыми отлучками родителей в чёрное здание. Этот район необъяснимым образом притягивал мальчика — ему хотелось знать больше о Культе, выяснить всю правду, какой бы страшной она ни была.

Взрослые называли строение Святилищем Глубины. Это было приземистое сооружение с четырьмя башнями, аркой и высеченным над ней изображением спрута. Дождавшись Дня Равноденствия, Кьюсак пробрался к маяку и принялся ждать наступления темноты. Он выбрал наблюдательный пост за большим валуном, пристроившимся у самого края огороженной каменным парапетом площадки. Отсюда был виден вход в Святилище и проложенная к нему тропа, постепенно превращавшаяся в мощёную улочку. После заката к Святилищу Глубины начали стягиваться тёмные силуэты. Кьюсаку иногда казалось, что он видит знакомые фигуры, но он гнал от себя это наваждение. Прихожан было много — мальчик сбился со счёта на шестом десятке.