Со стороны Храм смахивал на гигантский шар, увенчанный высоким шпилем. И всё. Полукруглая арка служила входом. В былые времена здесь, говорят, было не протолкнуться. Тогда распахивались арочные ворота, и под своды Матери Ветров стекался городской и сельский люд. Кто-то хотел получить благословение Завеи, надеясь прекратить засуху либо избавиться от проливных дождей. Иные стремились очиститься, принеся огненную жертву вездесущему Коларду. Третьи мечтали о боевой славе и шли на поклон к суровому Руевиту. Так было несколько столетий назад.

Теперь всё иначе.

Большинство Храмов опустели, служители культа Демиургов покинули их стены. Иногда внутрь этих религиозных склепов заходили мы — мастера ножей. Привратники памяти, как называл нас Вячеслав. Внутренний обход полагалось делать ежедневно. Я всегда считал это почётной, но бессмысленной обязанностью, данью старинным традициям. Никто и представить не мог, что из-за нагромождения камней будут умирать воины.

Местный Храм был точной копией того, что стоял в Ламморе. За малым исключением. Арочные ворота и крохотная дверь служителей отсутствовали. Вместо этого в округлой стене зиял тёмный провал. Трещины паутиной покрыли детище Демиургов. Шпиль покосился.

— Я дальше ни ногой, — отрезал Трибор. — Нельзя простому смертному по таким местам бродить.

— И не нужно, — успокоил его Коэн. — Внутри мне понадобится только Ольгерд. Стерегите подходы к Храму — на нас могут снова напасть.

Сказав это, Коэн направился к арочному проёму. Вслед за ним зашагал и я. Внутри обитель Демиургов выглядела неприглядно и смахивала скорее на первобытную пещеру, чем на место поклонения богам. Всюду — строительный мусор, мох, паутина, запах плесени. Под потолком обосновались летучие мыши. Кое-где через проломы в стене пробивался тусклый дневной свет. Другим источником освещения были круглые оконные проёмы, некогда забранные мозаичным стеклом. Я шёл за Коэном в дальнюю часть главного зала — туда, где на ступеньках покоились остатки алтаря. Рядом ощущалось присутствие рлока. Зверь переступал бесшумно, я чувствовал его эмоциональный фон. Нам обоим было не по себе.

— Принято считать, — сказал Коэн, — что Храм Китограда разрушен и применять его по назначению больше нельзя. Мне кажется, это ложь. Он заморожен, уснул, частично утратил свои функции , но кое-что выяснить здесь можно.

Пожимаю плечами. Слово «функции» мне незнакомо.

— Видишь ли, — продолжал откровенничать волшебник. — Гильдия Ножей охраняет владения Демиургов не просто так. Это часть обширной транспортной системы , построенной нашими общими предками. Более того — это скелет твоего мира, Ольгерд. Сейчас ты ничего не понимаешь, да и никто в Гильдии не пытался тебе объяснить. Это утраченные знания. Даже для моей расы, понимаешь?