Затем я показал ему баню, дровяной сарай, огород, пять яблонь и кусты смородины с крыжовником — на них только-только распускались первые робкие листочки.
— Работы, сам видишь, изрядно будет, поболе, чем у прежних господ твоих. Впрочем, думаю, управишься. Вот тебе, кстати, тридцать копеек, на базар сходи, говядины купишь пару фунтов… и смотри, не ту, которая по пять копеек, а которая по семь, посвежее. Ещё пшена, гречневой крупы… и хлеба у булочника Чурсинова, фунта три. Если останется чего, оставь себе на пряники. А мне на службу пора, на закате вернусь.
— Где ж служите, барин? — поинтересовался Алёшка. — Тётка Настасья мне шепнула, что в отставке вы…
— Это я от воинской службы в отставке, — покладисто объяснил я. — А бывает и другая, особая такая служба. Про Тайную экспедицию слыхал чего?
— Ещё б не слыхать, — ухмыльнулся Алёшка. — Зимой туда дядька Трофим бегал, на барина Терентия Львовича извет принёс. Только там, поди, разобрались, и ничего тому не было.
Вот тебе и раз! Дядюшка был уверен, что о доносе никто не разнюхал, да и самому Трофиму велено было держать язык за зубами. А дворня, выходит, обо всём знает!
— Про Терентия Львовича ничего не слышал, в ту пору ещё в столице жил, — дал я необходимые пояснения. — А сюда, в Тверь, в марте только перебрался, как дядюшка мой, Януарий Аполлонович, почил в Бозе и наследство мне оставил.
— А! — хлопнул себя по лбу Алёшка. — Так вы, ваша милость, и есть тот озорной барин, который дядюшкино наследство вчистую проиграли? И который князю Модесту Яковлевичу вызов на поединок сделали?
— Что, — грустно осведомился я, — уже весь город знает?
— Весь, — подтвердил Алёшка.
— А ты откуда про князя-то слыхал?
— Так ему ж сеструху мою, Дашку, третьего дня продали! — Алёшка заметно погрустнел, лиловые лепестки в его цветке сделались поярче. — Управляющий приезжал, долго с барыней торговался. Жаль, что меня тоже не прикупил…
— Думаешь, у князя Корсунова тебе лучше пришлось бы? — прищурился я.
— Это вряд ли, — возразил он. — Князь — он лютый, и про то всем ведомо. Зато сеструха поблизости… присмотрел бы, коли чего…
— Да всё с ней хорошо будет, — придал я своему голосу как можно больше уверенности. — Глядишь, и увидишься ещё. Не за море же её увезли… Ладно, пора мне. Возок запрягать не надо, пешком дойду, тут недалеко.
— А как поединок-то? — не удержав любопытства, уже в спину мне спросил Алёшка.
— Не было поединка, — скривился я. — По крайней мере пока. Струсил, похоже, князь.
Вернулся я на закате, надеясь наконец-то как следует отоспаться. От всех наших забот — и дозорных, и по Экспедиции, дядюшка меня освободил. «У тебя, — пояснил он, — сейчас дело поважнее».