— Костя! — вскричал Алёшка и бросился к нему. — Не надо! Не делай того! Не смей!
Теперь не оставалось сомнений, как распорядился наш образцовый Светлый Алёшкиной щедростью. Ограниченный унизительным шестым рангом, не смог бы он прокинуть сюда Врата… да и вряд ли сумел бы завладеть кристаллом. Выкрал, должно быть. Значит, и Светлым не чужды сии способы. Если очень надо, если припёрло…
Тут только Костя соизволил заметить нас.
— Не подходите! Не мешайте! — Голос его дрогнул, щёки покраснели — и чудовищный ветер отшвырнул нас назад, бросил на землю. «Непускающая стена», в обиходе — «непускайка», заклятье простое, доступное даже магу седьмого уровня, но если подпитана огромной силой, то справиться с ней невозможно. Это сколько же Алёшка сцедил в Костин стакан? А потом ведь ещё Врата открывал… Видать, и впрямь будет он Высшим, Великим, Величайшим. Если, конечно, вообще будет. Если сей день для нас не последний.
Не удовлетворившись достигнутым, Костя взмыл в воздух сажени на три и завис там горизонтально, раскинув руки, точно плыл сейчас в тёплой озёрной воде. Шляпа его немедленно свалилась, да и шпага, сохраняя верность закону всемирного тяготения, свесилась вниз.
— Воины! — возгласил он, и юношеский голос его устремился к вкушающим походный завтрак семёновцам. — Именем Света взываю к вам и повелеваю! Безбоязненно идите, куда велено, выполняйте приказы Высоких Братьев, скиньте кровавое ярмо бесчеловечной царской власти! Все силы свои, все умения, всю жизнь отдайте святому делу освобождения народа!
— Сейчас разломит «убедитель», — прошептал я лежащему рядом Алёшке. — И всё… и уже ничего не поделать.
Впрочем, кое-что ещё оставалось. Продолжая лежать в траве, сунул я руку за пазуху, нашарил на тонкой нитке рядом с нательным крестом медную пульку «чёрной стрелы». Рванул.
— Ты что, сдурел⁈ — Алёшка рысью бросился на меня, перехватил руку с артефактом. — Не смей!
— Лучше так, — огрызнулся я, пытаясь высвободиться. — Он всё одно не жилец. От «стрелы» ли помрёт, от «убедителя»… но хотя бы Россию спасём.
Алёшку, однако же, довод мой не убедил, и руку с пулькой держал он крепко. Как тут нацелишься? Ещё, пожалуй, заряд стрелы по нему же и шарахнет.
— Воины! — продолжал заклинать Костя. — Да войдёт в сердца ваши слово моё, и никто уже более не поколеблет вас! Быть же по слову моему!
И он с натугой, точно барабанную палочку, разломил кристалл пополам. Тут же хлопнул воздух… почему-то не вверху, а сзади, а мгновение спустя вспыхнул на всех гранях пронзительный голубой цвет — точно солнце превратилось в миллион полевых васильков. Костя же сверзился с вышины, упал на вытянутые руки, мгновенье молчал — а потом взвыл от боли.