— Дядюшка ваш тоже, стало быть, не хочет? — встрял суровый Григорий. — Что ж так? Ему, кровопийце, казалось бы, самое раздолье.
— Он поумнее некоторых, — огрызнулся я. — Ему, может, людишек-то не особо и жалко, но и выгоды никакой от их страданий нет. Зато неудобств полным-полно. Спокойной жизни он хочет.
— Потому и решил нам вредить? — уточнила графиня.
— А это с какой стороны посмотреть, — парировал я. — Быть может, это не вредить называется, а спасать. Ну, представьте вы, ваше сиятельство, что прав он, Януарий Аполлонович, что в корень зрит. Вот скинете вы руками вольных каменщиков государыню с трона, и половина народа возрадуется, а половина вознегодует. Смута начнётся, убийства, погромы, разорения… голод, мор… И как вы, Светлая, себя при том чувствовать будете? Зная, что кашу сию именно вы заварили? Совесть ведь загрызёт, развоплощаться пожелаете!
— Обманули тебя, Андрей Галактионович, — строго заявила графиня. — Пугая такими картинами, Януарий Аполлонович совсем иного хочет. Не оттого ему наш замысел страшен, что крови боится, а оттого, что коли добьёмся своего, то в счастливом новом мире места Тёмным не останется. Слишком мало будет утекающих в Сумрак страданий, чтобы на них на всех вдоволь хватило силы. Поэтому начнутся между ними внутренние войны, в коих победят сильнейшие. Дядюшка же твой хоть и Высший маг, но далеко не самый старый, не самый опытный. Вот и страшится он, что оттеснят от кормушки. Тебе же, наблюдая в твоей душе известные позывы к благородству, сочинил сию басню. Пойми, Андрей, — голос её сделался ласковым, точно у терпеливой бабушки, увещевающей капризного внука, — крови не будет. Не считай нас дураками. Мы всё предусмотрели, учли все интересы.
— А главная ошибка ваша, — вставил невидимый Костя, — что слишком низкого вы мнения о натуре человеческой. Как Тёмному сие было вам простительно, вас так учили. Но теперь, сделавшись Светлым, надо же иначе на мир глядеть! Когда исчезнут причины, побуждающие людей ко злу, тогда расцветут в их душах имеющиеся там добродетели! И вы это увидите своими глазами! Не пройдёт и нескольких лет…
— Давайте всё же к делу, — перебил его Григорий. — Что именно поручил вам, Полынский, ваш бывший дядюшка?
— Почему это бывший? — удивился я.
— Да потому что, став Светлым, надлежало отринуть вам все узы, связывающие с прежней жизнью. Дружба ли, родство ли — всё, что тянет назад, во Тьму. Кто не отречётся от всего того ради Света, тот недостоин Света.
— Григорий, не увлекайтесь! — осадила его Яблонская. — Андрей, так всё же — что вы забыли в нашем хранилище?