Небеса, однако же, воли не проявили, и вчера на закате отошла Даша Корсунова в те места, где несть печали и воздыхания, горя и болезни. Хоронить будут завтра. Антонина Николаевна лицом почернела, не ест и не пьёт, читает над усопшей дочерью Псалтирь.
— Перемолвиться бы, барин! — перегнувшись через стол, негромко сказал мне Алёшка. Как раз когда нерасторопный половой принёс нам наконец бараний бок с кашей.
Ишь ты, снова барин! Вроде сейчас уже нет надобности изображать что-либо перед людьми.
Алёшка, впрочем, изобразил. Прижал руки к животу, будто схватило, и в чём был, без верхней одежды, метнулся за порог. Выждав для приличия минуту, направился я вслед за ним.
— Вот что, Андрей Галактионович, — хмуро сообщил мальчишка, не глядя мне в глаза. — Возвращение наше в Тверь придётся малость отложить. Дело тут одно у меня возникло, после расскажу. А сами ступайте обратно. Если дивиться станут, почему мы задерживаемся, так ось у нас в возке сломалась. Вот прямо сейчас. Слышите, как хрустит? — щёлкнул он пальцами. — Договоритесь с кем-нибудь, пущай починят, но больше полтинника медью не давайте. Нам с вами сейчас денежками швыряться не след.
— Что за дело? Куда ты? — ухватил я его за ворот рубахи.
— Сказал же, всё после объясню! — Он аккуратно отцепил мои пальцы и резко повернулся.
Ну и что мне оставалось делать? Хватать его и тащить в дом? Драться? На глазах у любопытных (а двор был вовсе не безлюден)? Или сперва выставить Круг Невнимания? А что потом? Всё-таки поединок?
— Оделся бы хоть! — буркнул я ему вслед. — Морозно же! Простынешь!
— Меня любовь греет! — бросил он и чуть ли не бегом направился к воротам.
Сказать, что сидел я точно на иголках, — это ничего не сказать. Крутило меня доселе совершенно неведомым страхом. Вот казалось бы, кто мне Алёшка? Уже и не дворовый человек, и не брат он мне по крови, и масти мы разной, и стоит между нами тайна Дашиной гибели… А вот делся он незнамо куда — и кажется, будто переехало мне душу тележное колесо. Убежал один, в мороз, чуть ли не раздетый… даже коня не догадался взять. Да, говорил я себе, он мальчишка не простой, он мальчишка Иной, и маг посильнее меня… но всё равно ведь мальчишка. Как знать, что за кашу заварит и как её потом расхлёбывать? Что за любовь его греет? Когда успел подцепить кого? Вообще-то пора, пятнадцать лет, и возмужал он за без малого год, что знаю его. Но почему раньше я не замечал никаких признаков?
Конечно, попробовал я найти его магией. Конечно, тянулся к нему Тихой Связью. Глухо. Слова мои растворялись в сером тумане, то ли не достигая Алёшкиного слуха, то ли он попросту не считал нужным отвечать. Ни на первом, ни на втором слоях Сумрака не видел я искорку его цветка, а на третий нырнул с таким трудом, что уже не до поисковых заклятий стало.