— Ты, Вер, тоже заходи, — окликнули меня негромко со спины. — Чаевничать будем.

— Да я лучше поработаю.

— Потом поработаешь. Разговор имеется.

Не нравилось мне с уважаемым Рэмом разговаривать — всякая гадость после этого обычно бывает. В сторону двери закрывающейся глянул да еле удержался, чтобы не плюнуть от досады.

Но да что поделать — принялся одежку приводить в порядок да инструмент обратно укладывать. Чтобы, ежели в ночь разговор уйдет, самому потом ни на что не наступить. Да и Ухо рядом вертится — не порезался бы.

Вроде немного дел — а все равно провозился, что солнце за коньки соседних домов ушло. А может — и хорошо это. Вдруг и без меня разговаривать устанут.

— Иди, иди в будку, — шикнул я на щенка, ногой придерживая, чтобы в дом за мной не заскочил. — Для кого старый кафтан да куртку туда застелил? Вот и жди.

Сам в сени дома-пятистенка заскочил. Увидел валенки Рэма, на ступенях вверх оставленных, да и сам разулся, раз уж заведено тут так.

Думал — холодно будет в одних носках, да оказалось, будто каждая половица как с летних дней теплом напиталась, так и с тех пор и греет. Волшебство какое-то, не иначе. Да и приятно очень — я аж постоял на месте, покрутился.

«То-то хозяйка ни разу из поленницы дров в дом не носила». — Только сейчас сообразил я некую несуразицу.

Видимо, только для бани те и были приготовлены — я их и тягал, печку прогревая.

«Жаль, в бане досочек таких чудных нет. Али боятся жара и воды?» — хмыкнул я, внутреннюю тяжелую дверь на себя потянув, да внутрь терема заглядывая.

Бывал я тут, когда влюбленных мы с ведьмой изображали — правда, в те дни разуваться мне не велели. Зато с тех пор не изменилось ничего внутри. Справа от входа стояла беленая каменная печь, от которой угол со спальней был отделен. Слева — стол большой обеденный и выделенная комнатка для гостей. Впереди — рукомойник рядом с окошком, да полотенце расшитое на стене.

Только людей нет — ни Вары, ни Рэма.

Невольно я на дверцу в подвал посмотрел — с железным кольцом, выделялось оно на полу и было оно от рукомойника недалече. А потом приметил, что дверца дома справа от нее открыта. Низенькая — думал, во двор та ведет. Но раз холода нет, то есть у дома еще комнаты.

— Здесь я, уважаемые, — обозначил себя от входа, на месте стоя.

Потоптался, ответа не дождавшись, и к примеченной дверке направился.

«Звали — звали. Вот и пришел», — буркнул про себя.

А за дверкой той — коридор оказался, да длинный, как в боярских теремах. Справа-слева дверки закрытые, столь же невысокие, а совсем впереди еще одна, приоткрытая — тёплый свет лампы оттуда исходил.