Теплее тут, да пахнет едой вкусно — вон две тарелки да с булкой и питьем принесли.
Лала — та уже неведомо где добытой иголкой мой камзол правила. Верхние вещи сняла, в знакомом платьице да платке осталась.
— Почему не ешь?
— Невместно раньше господина есть, — отложила та шитье. — Да и работа есть.
Присмотрелся — нормальный шов. Кивнул одобрительно.
Сел возле борта да кашу себе взял.
— Не обижал никто? — Для порядка спросил.
— Нет, княжич. Разве что сундук твой угрожал да золотом манил. Еды и вина хотел.
— Так… — Недобро посмотрел я в темень.
— Пощади, княжич! Пощади!!! Уж совсем я изголодался, а запахи манят так, что живот вывернуло!
— Заткнись, есть мешаешь. Потом решу, как наказать.
Доел, на край телеги чаши отставил и Лале кивнул:
— Ешь. Посуду заберут скоро.
Сам на место спальное завалился, да невольно прислушивался к себе. Лед ушел — а вот ощущение связи и не думало пропадать.
Пока лежал, доела и Лала. А там принялась ботинки мне снимать, да ноги мять.
«Недурно устроился княжич», — хмыкнул я невольно.
Хоть и холодком с улицы веет — а все одно приятно. А там руки и выше ее пошли, голени усталые разминая да не слыша слова строгого — еще выше, уже к завязкам штанов.
«Да что я мнусь?..» — Потянул я ее на себя, а та ойкнула да с подалась с улыбкой.
Все одно — к обоюдному удовольствию и без принуждения, с приятными вздохами и негромкими оханиями.
Вот только без подбадриваний из сундука можно было и обойтись. Отвлекало.
Чем ближе к Острову, тем больше деревенек да дворов постоялых при них — как снялись караваном, так до темноты миновали их несколько, мимо по накатанной дороге проходя. Даже десяток домов себя высоким тыном окружал да ворота ставил, да и нет нам нужды на чужие дома смотреть — вот и ехали, на тесанные бревна, частоколом поставленные, поглядывали. Ну и на нас смотрели тоже — иногда зазывая громким голосом на постой. Мол, впереди-то занято все.
Но купцовы людишки — те еще днем уже вернулись от поселения Кривцы, где под караван местечко у старосты выбили да насчет горячей еды договорились. Не постоялый двор, но всяко дешевле выйдет. Да и в санях нам спать, а там и уйдем поутру.
— А что из себя эти Кривцы на вид? — Спросил я Лалу под неспешный ход каравана.
Иногда кажется — сойди с телеги, да пешком быстрее будет. Но как попробовал — там и видно стало, что лошадь чуть быстрее идет да усталости в ней нет идти, по лодыжку в снег проваливаясь. Словом, караван — он как та весна. Вроде и не торопится, как ни подгоняй, а все одно — придет.
— Большое место, княжич. Дворов три дюжины наберется.