Сладкие мысли, приятные — тянет от низа живота до паха, стоит представить, кто силе моей покориться да униженно в ногах валяться станет. Грязные сапоги мои лизать будут — все они, кто меня да род мой обидел. Всех найду да вырежу до последнего, все кровью залью.

Лукавые мысли. Чужие, не мои.

Немедля прокусил я снадобье, и лед всякую гнилую мысль вымел, оставив спокойствие и тишину.

«Второй раз за два дня», — отметил я себе.

А там и рукой взял тот амулет спокойно. И рвануть ко мне в голову вновь пожелали образы приятные, да о лед разбились. И злоба нелюдская да жажда плоти от шести тварей пожелали моими стать, да лед сам к ним пришел и обратил все в холод. И что-то далеко-далеко, казалось, забеспокоилось, потянулось по невидимой нити ко мне — да лед ту нить оборвал с высоким звоном.

Сжал я руку — и амулет черным ледяным крошевом обернулся, в котором никакого колдовства более не было. Только жирная сажа на ладони — которую оттирать еще долго о снег пришлось.

А как закончил, уже и лед отступил.

«Не сегодня», — с усталостью смотрел на оставшиеся вещицы, да обратно их завернул. — «И без того умаялся», — неловко поднялся я на ноги, словно бы все те дрова что с утра сожгли — самолично наколол.

Десну с опаской тронул — вроде не раздулась. Но да за неделю, авось, пройдет. Как бы только еще беды не приключилось в пути.

Невольно покосился на сундуки с вурдалаками, от них в первую голову проблем ожидая — да чуть сам не упал, как тот пьяница.

Ибо почуял немедленно — не будет проблем никаких. Дремлют те вурдалаки спокойно, моего слова дожидаясь. И никакого амулета более не надобно — один ныне лед нас единит.

— Дела… — Протянул я да головой покачал.

Испытывать связь не стал — кто его знает, может, на остатках снадобья их чую?.. А уйдет оно — и самому от них убегать придется. Выждать надо и не радоваться.

Ибо есть ли радость в подчиненных вурдалаках, ежели жить собрался спокойно?..

«Если дадут», — метко приметил сам себе.

Но, думаю, ежели дело для уважаемого Рэма сделаю — то отчего нет?.. Дом да подворье будет… Вон — служку уже нашел.

«Как она там?» — Забеспокоился я невольно и быстрее шаг сделал.

Беспокойством иные мысли подменяя. Ибо где-то проклевывалось неприятное, что после одного дела Рэм мне и новое придумать может… Но это уж я не дам.

Внутри кольца подвод спокойно было — возле огней и стоящих на них чанов люди кушали, по запаху — с кашей да мясом. Ни криков, ни скандалов, да Хев в желтом снеге лежит — благостно.

— Я иду, — предупредил, под ткань саней забредая да к темени тамошней привыкая.