— Дурак, — закусила та губу. — Давно бы в жабу обратила…
— Но ведь пожалела бы потом? — Шептал я на ушко. — Честной будь.
— Пожалела…
Платье поддалось, да ведьма, перестав за скатерть руками хвататься, его к груди поджала.
— Погоди! Убивать ведь тебя будут! Думать нам надо, а не…
На руки ее подхватил, что ойкнула да шею обняла. А как увидела, куда смотрю — смутилась цветом маковым да к груди прижалась.
— Убивать потом будут, пока дела поважнее есть. — Доложил я ей. — Постель искать буду.
Да по сторонам посмотрел — были две двери, не считая той, что на улицу вела.
— Пусти… — Буркнула она.
— Значит, направо пойдем.
— Слева…
— Значит, налево, — не стал я спорить. — Раз любимая так просит.
И прижали меня чуть сильнее, и сердечко в руках забилось надеждой.
Не выйдет у Рэма ничего, и волколаки для того не нужны даже.
Обедали втроем. За гостевым столом, но все одно не по своим углам — и Лалу допустили.
Та, хоть и грустная была, как я пришел — то ли по запаху догадалась, то ли иначе как-то, но примирение с ведьмой тихой радостью встретила. Никому не хочется на болоте век коротать, пузыри в жабьем облике надувая.
Хотел ей подсказать, как одеться лучше — но Лала и без моего совета самое скромное у себя нашла, а где шитье золотом было, то спорола быстренько. И сироткой тихой за столом в углу сидела, глаз не поднимая.
Обедали тем, что гостинцами в корзине я принес — с утра на это тоже времени не нашлось. Да и наготовил тот повар так, что в одного точно не управиться — всем досталось. А что подозрительно стало попахивать — тому и Ухо был рад.
Как отобедали, Лала к хозяйке с поклоном обратилась да спросила, где посуду ей мыть.
— Иди пока, — задумчиво Вара смотрела на нее. — Потом все покажу.
Вышла Лала, с поклоном за собой двери затворив, да в баньку вернулась.
— Комнату ей в доме дам, — все-таки кивнула ведьма своим мыслям. — Но потравить меня решит — сам виноват будешь.
— Не станет. — Спокойно согласился я, на Вару глядючи.
Сережки мои как одела — не снимает, и красива в них.
— Сегодня снова по делам поедешь?
— Четыре места осталось, где появиться надо.
Возница Нив с утра у крыльца появился, да не до него было. Пусть ждет — работа у него такая.
— А если не позовут тебя княжичи потом, ни один, ни другой? Что делать станешь?
— Рэм говорит — позовут. Но если нет — не моя это головная боль. Княжич А-Шеваз уедет. Свое я исполнил, а ежели Рэм еще что выдумает — пусть другого человека ищет. Мне до его золота больше дела нет, другое я нашел, — руку к ней через стол протянул, да за пальцы взял.
Смутилась та, примолкла.