— Букву «У» учим!
Не люблю долгих проводов, а все одно задержаться пришлось. Сначала Вара едва ли одетая по терему бегала, в дорогу снадобья собирала — пересчитать их, так на войну малую хватит.
Думал, хоть потом постесняется, в постели останется — ан-нет, чуть на улицу такая не выбежала, еле удержал.
Потом Лала захотела лично одевать, но тут я не препятствовал — одну руку подвязать под одеждой требовалось, а это с чужой помощью сподручнее. Пока готовилась, часть зелий я выложил — ни к чему мне видеть в ночи да под водой дышать. Вот боль убрать, рану затворить — эти выпил я одно за другим, ибо до следующего рассвета в них сила. А там Лалу с ее заботой остановил, да для начала в обычную рубаху руки свои вдел — и только потом поверх княжескую разрешил надевать.
Та удивилась, отчего так кутаюсь, но слова не сказала. Хотя переживала, конечно — руки подрагивали.
— Лала, — смотрел я, как начала та подвязывать мне руку знакомой лентой, золотом шитой, за золото купленной. — Такой красоты под кафтаном никто и не увидит, себе оставь.
— А я тебе ее сразу брала, — шепнула она. — На удачу заговорена! Потому цены немалой. А что пестрая — так никто не увидит, верно княжич говорит.
К себе привлек, да поцеловал молча.
— Ты, княжич, главное, вернись целым. Не изучили мы еще многого — по городу хожу, не все прочесть могу…
— Вернусь. — И обещание еще одним поцелуем подтвердил.
А там и наставлять принялся:
— Зелья видишь на краю стола? Как уйду — проследи, чтобы Вара выпила и сама прими. И ежели придет кто — никому не открывай. Даже если крикнут, что меня раненного привезли.
— Как можно не открыть⁈
— А вот так. Сам огородами доберусь, случись что. Али отлежусь где. Вару я тоже предупредил — рядом с ней будь, авось на двоих глупостей в два раза меньше сделаете…
— Не ругайся, княжич, все исполним.
Тайник в зубе проверил — зелье в нем было, травником Витом сваренное. Варино я уже второй день как далеко убрал.
С приворотом оно, конечно, для силы княжьей лучше — но и так хорошо. А разум мне ясный нужен. Ясный да злой, чтобы все успеть, нигде не испугаться…
— Лала.
— Ау? — Смотрела на меня, да прижалась, будто снова целовать буду.
— Разреши шалость сотворить незлую. Нужно мне так.
Та глянула, не понимая. Но не препятствовала, как вернулся я с улицы с землицей, да на лицо ей намазал, щеку испачкав. Да пыль поднял с пола и ею лицо с закрытыми глазами присыпал.
— Глаза не открывай, — шепнул я блекло, в руках ее голову держа.
И смотрел я на лицо серое перед собой, мертвое, с земли поднятое. И другое лицо в нем видел.