«Еще и с комнаты выставят».

— Вещи мои поберегите — вечером за ними вернусь!

Тот промямлил что-то, в сторону двери кивнув — я и обернулся через плечо. А там мою дверь уже закрыли, да сургучом сверху припечатали. Да старшой печатью походной сверху на тот сургуч надавил.

Все, не откроет никто. А решится — так разбойный приказ тут же и за ним придет.

— Хоть не своруют, и за то спасибо, — буркнул я, ступая вниз по лестнице.

На улице уже и сани закрытые с двумя каурыми лошадками дожидались — куда меня и впихнули вперед головой. Хоть не пешком через весь город. Да и утро раннее, по счастью — людей ни на постоялом дворе, ни на улице, посчитай и нет.

Мыслей отчего-то совсем не было — ни испуганных, ни злых. Разобраться надо, что деется.

Уважаемый Рэм же ясно сказал — нет претензий к простым воинам. Так отчего ж так поступают?..

Стражники и старшой тоже в санях разместились, лезвия чеканов вниз убрав.

— Ты, главное, не пинайся, ежели ноги дороги, — предупредил их главный и кулаком по стенке стукнул. — Поехали!

Сани и тронулись, тихонько набирая ход. А там снова за меня принялись.

— Раскайся, морда, — мягко увещевали меня в полутьме кабинки. — Ведь приедем — поздно будет.

— У кого морда, у кого лицо.

— Из благородных никак? — Насмешливо спросили на это.

— Из свободных охотников.

— Так чего тогда нос задираешь? Морда ты и есть бесправная. Все одно — виселица ждет, хоть из охотников, хоть из беглых крепостных. Одумайся, пока время есть.

— Не в чем мне, старшой.

— А ты подумай, — с жаром убеждали меня. — Припомни, может, видел чего? Где же ты оступился, что в разбойный приказ везут? На каторге тяжко, но все одно не в петле висеть!

— Разве что… — Задумчиво потянул я.

— Ну-ну⁈ — Оживился в темноте тот.

— Помню, давеча было… Ходил я по торговым рядам, встретил приказчика знакомого…

— Ага?..

— А он и рассказывает. Мол, смотрю — хряка на продажу выставили. Жирного такого, весь салом заплыл. Он к торговцу — говорит, сколько за него хочешь? А он — ты что, так это ж не свинья, а стражник!..

Я охнул, справа под ребра кулаком в кольчужной перчатке получив.

— Старшой, может, выведем его, да поучим?..

— Да пусть шутит. Скоро зубы-то дергать живьем начнут — совсем смешно ему станет.

Но разговорами донимать перестал. Так и доехали в тишине — а как остановились сани, меня за локотки на снег и поставили, да в сторону угрюмого трехэтажного терема развернули.

Посмотрел по сторонам — улочка узкая, на глухую стену соседнего дома выходит. Пять запряженных саней к стенам жмется, да две подводы без лошадей под снегом стоят.