— Да уж случилось, — с досадой смотрел старшой на то, как Фок белье и одеяла мои выворачивает, а комковатые места не стесняется острием малого ножика проткнуть — один пух да перья в воздухе.

— За одеяла и подушки сами монету хозяину отдавать будете! — Предупредил я.

А тот, хмыкнув, пырять меха еще старательнее стал.

— Нет ничего, старшой, — расстроено смотрел на нас Фок, завершив. — Может, стену разобрать?

— Да угомонись. Вишь, как спокойно себя ведет — значит, взаправду нет тут ничего.

— Ошиблись вы, служивые, — вставил я слово. — Я человек честный.

— Значит, сопротивляться не станешь, ежели в разбойный приказ поедем? — Елейно уточнили у меня.

— Не стану, — тяжко вздохнул я. — Руки не крутите, сам пойду.

— А ты их за спину заложи, и мы совсем не больно их веревочкой обвяжем.

— Да как скажете, — подчинился я, мрачнея все сильнее.

Позади ловко оказался третий из разбойного приказа — тот веревочку давненько заготовил.

Впрочем, были у него на поясе и железные кандалы, так что повезло…

Стянули, конечно, болезненно — запястья друг к другу прижимая. Но с умом — кровоток не перекрыли, пальцы не немеют. А как связали — тут же кинжал изъяли ловко, пояс и подклад куртки прощупали, по бокам охлопали, да в голенище сапога заглянули — нет ли еще чего. Я аж крякнул от возмущения, но ругаться-дергаться уж не стал.

— Во как красиво получилось! — Цокнув, порадовался за меня старшой, самолично проверяя узлы. — Почти как соболя на твоей шее! Ты, кстати, чего их напялил? — С интересом уточнил он. — Горло застудил?

— То — волшебного соболя мех. С ведьмой поцапался, сглаза боюсь. — Буркнул я.

— И что, ажно четыре соболя накрутил? — Посчитал тот количество хвостов.

— Так ведьма та с зеленого переулка, Варой зовут.

— Эта — может. — Закивал сочувственно он. — Против нее одного точно мало будет. Но, уж извини, я и в соболях проверить должен — вдруг ты в них что спрятал.

— Да ищи, — поморщился в ответ. — Только обратно заверни хотя бы два. И еще двумя, будь добр, руки прикрой — чтобы люди веревок не видели, как выходить будем.

— А думаешь, вернешься?

— Сегодня же вернусь. Я честный человек. А тот, кто напраслину на меня возвел — нам двоим враг. И мне день испортил, и твое утро зазря перевел.

— Это мы посмотрим, какой ты человек. До холодной и палача все орут, какие они честные.

— Да скажи ты толком, что за навет на меня пришел⁈ — Совсем не понравились мне такие слова.

— В приказе скажут. Топай, давай. — Подтолкнули меня спину.

Ладно хоть не обухом — рукой.

Так и вышли — сначала в коридор, с хозяином гостиного двора повстречавшись. Я тому улыбнулся, мол ерунда какая — а тот глаза отвел.