Там примолкли с досадой, ответ выдумывая.

— Разбойный приказ!!! — Застучали вновь.

— Тьфу, что за люди. — Надел я штаны, вдел кафтан, в сапоги ногами попал и куртку накинул.

Ножны с кинжалом на пояс повесил и уже дернулся было к двери, перекрикивая, что открываю уже… Как замедлился и, приняв решение, кинжал достал да заглушку из рукояти вынул, крошечный тайник открыв. Откуда, не спеша да под шум и требования малый мешочек из тонкой кожи в полость зуба мудрости переложил, один из трех оставшихся. Потому как — одно дело слова Рэма слушать. А другое — в кандалах оказаться, ежели под жернова расследования затянет.

Полагаться на доброту больших людей — как на лед реки под весенним солнцем. Может, на тот берег перейдешь — а может, под ногами треснет, и в темноту провалишься. И только всплеск да пузыри от тебя останутся — да и то ненадолго.

И только кинжал обратно в ножны устроив, я железную задвижку с двери сдвинул и дверь отворил. Тут же в сторону сдвинулся, открытые ладони показывая.

— Чего надобно? — Миролюбиво смотрел я на трех невысоких стражников в одинаковых стеганных куртках, кожаных шапках со стальными пластинами, кольчужных рукавицах, да с ухватистыми чеканами в руках.

В ответ глянули хмуро и поспешили обвинить:

— А ну показывай, что прятал. — Сунулся первый мужичок в комнату, пристально по сторонам все разглядывая.

Лоб низкий, глаз карий-недоверчивый, нос на бок свернут. Остальные тоже красавцы.

— Одевался, говорю же.

— А мы проверим. Фок, а ну перетряхни тут все. — Сам же набольший шагнул к окошку и, ставню отворив, вниз на улицу крикнул. — Ничего из окна не выкидывал?

«Эка обложили». — Засосало под ложечкой. — «Даже на улице пост выставили».

— Нет, старшой. — Донеслось оттуда.

— Значит, тщательно ищи, — кулаком погрозил он Фоку, уже принявшемуся мой сундук осматривать.

Да похабно так — сундук перевернув и все без зазрения совести на пол вывалив.

— Мешок пустой, — наступил старшой сапогом на мешковину, которой я давеча грелся. — Что в мешке было?

— Так что в сундуке лежало — то и было, — поморщился я. — Еще вчера чистить оружие собрался, — кивнул я на клинок, внимательно осматриваемый его подчиненным. — Да перепил немного, на сегодня отложил…

— Ну-ну. — Сам набольший принялся по комнате расхаживать и половицы обухом клевца обстукивать, тайники разыскивая. — А может, сам признаешься, да неположенное выдашь? Тебе с того легота на суде выйдет. Мы же все равно найдем.

— Так нет у меня ничего! — Возмутился я.

— А чего именно у тебя нет? — Посмотрел он с подозрением.

— Да что случилось, служивые? Только второй день из похода пришел! Все, что было — вон, на мне, да в сундуке!