— А как же! Немало таких. — С важным видом покивал он. — Туда везти прикажешь?

— Только место выбирай, чтобы сердцу приятно было, а не так, чтобы подарок потом под замком держать. Красиво, но не дорого. Все ли понял?

— Это тоже понимаем, княжич.

— Потом отужинать желаю с барыней. Тоже подумай, куда везти будешь — надо так, чтобы спокойно нам двоим быть, и мужичье всякое не глазело. Других княжичей, что в друзья лезть станут — тоже сегодня видеть не хочу.

— Знаем и такое, княжич.

— Золото ты, а не человек, возница.

— Благодарствую, — зарделся тот. — А, может, вам и барыне спеть еще?

— Слишком уж хорошим не будь, старик. А то приревную, что барыню мою увести хочешь.

— Да куда мне, княжич.

— Вот и правь спокойно, а я тишину послушаю. И без того сегодня много радости.

А сам в думы впал прежние — доберутся ли оборотни мои через Тихую?.. Рэм говорил, ежели добрый плот сколотить, то и войско переправить можно.

Но в том разговоре памятном ни о жрецах, что ветер усмирить могут, ни о жертвах, коими реку подкупить решат — ни слова не было. А войско без такого не пойдет никуда.

Или проскочим?.. Нежить — она холода не боится, а острый камень волшебную шкуру вряд ли прорежет, даже если напорется. Сил же в них немеряно.

Только плот соорудить — нежить не умеет.

Зато я могу. Заставить, волю свою навязать да указать, как правильно. Или же — у рыбаков украсть, в темноте подобравшись. А там — на стремнину выбраться и надеяться, что не сразу плот разобьет.

Можно попробовать. Вернее — обязан я это делать, ибо одному мне тяжко придется. А иного пути нежити на Остров нет.

— Княжич, — шепнула Лала. — А подарки ты для Вары покупать будешь?

— Для нее. — Кивнул я.

— Я помогу, — вжалась та мне под бок.

Чтобы ведьма меня потом подарком попрекала, даже будь тот сто раз хорош?

— Нет. Ты себе выбирать станешь. — Украдкой проверив, не смотрит ли кто, в лобик ее поцеловал.

Девку бы просто повалил, но раз барыней едет — нельзя приличия нарушать.

— Ой! Правда? — Обрадовалась та.

— Только ежели выходить я стану, а ты не выберешь — совсем без ничего останешься.

Та покивала тут же — мол, управится быстро.

«Ну-ну…» — Хмыкнул я про себя.

Тут тебе не глухомань, и даже не город торговый. Тут — Остров.

И Остров не подвел. Хоть и привез нас возница в место «не шибко дорогое, но доброе» — а все одно один только зал, где серьги под светляками каменьями переливались, был как обеденный зал в таверне, где Лала служила. А ведь были еще кольца, цепи, браслеты, вышивка золотая да серебряная, вещи заговоренные на успех и удачу — немного они давали, но да в воинском деле и то хорошо. А кроме того: заколки, ленты драгоценные в косы, спицы вязальные из серебра и золота, пряжки разные, ткани всех цветов отрезами широкими. Я и сам бы растерялся, ежели не знал, чего ищу — а Лала так и вовсе пропала, от стола к столу перебегая. Что барыня она — все позабыла. Хотя, мнится мне, любая барыня бы так забегала, пообещай ей все что угодно купить.