— И что, часто грабят вас? — Устав от нагловатого приказчика, что пытался подсунуть все большое да из золота, а добрые вещи собой перегораживал, уставился я ему в глаза.

— Так, княжич, посчитай — никогда. — Все-таки отступил тот на шажок. — Этой лавкой через людей торговых княжич Островной владеет. — Шепнул он доверительно.

— Какой из?

— Говорить не велено, княжич. Разве что сам он сказать решит.

— Спрошу, — кивнул я. — А ты еще два шага назад сделай, сережки с камнем зеленым загораживаешь.

Что-то такое и искал — под цвет глаз. Да и цена не особо кусалась — вон, и приказчик погрустнел. Всего полдюжины золотых с меня взять смог, хотя подсовывал те, что под два десятка стоили.

А мне вот — нравится. Как на ушках Вары представлю — та еще красивей кажется. Только отчего-то в воображении она все одно меня ругает…

Сережки в короб малый резной уложили, белым шелком обитый — так они еще лучше показались.

— Барыня моя, уходим. — Бросил я да к выходу пошел.

Вскрикнула девчонка, откуда-то из глубины зала ко мне побежала — да с лентой для волос, что на праздники заплетают.

— Сколько? — Спросил приказчика.

Тот две золотые монеты назвал — я аж возмутился, такое за кусок ткани отдавать. Но раз обещано — то отсыпал ему без торга.

А там и охранники, числом двое, что двери подпирали — с почтением створки перед нами открыли.

У них даже мечей нет — только кинжалы на поясе. Видимо, и впрямь не боятся, под такой рукой пребывая. Да и ограбит кто — как с берега похищенное увезет?.. Есть у них своя правда — как не быть.

— Довольна ли? Хватило ли времени? — Подначил я Лалу, в сани помогая сесть.

— А я эту ленту сразу заприметила! — Радовалась девчонка. — Остальное просто так смотрела.

Так и поверил.

— Все ли нашлось, княжич, али куда еще везти? — Стронул сани возница.

— Хорошее место, уважил.

— А то ж! Я Остров как свою ладонь знаю. Иные места только для своих.

— Награжу. — Кивнул я. — Вези теперь ужинать.

— Да, посчитай, тут недалече. Сами княжичи Островные, бывают, столоваться любят. Говорят так, — поправился он.

И хоть после таких оговорок всяк слово на десять делить надо — а все одно и тут остался я доволен.

Телегу с нашим облезлым возчиком, правда, внутрь закрытого подворья пускать сначала не хотели — но как разглядели, что княжич южный да с барыней пожаловали, то быстро ворота отворили.

А там — уже со всем уважением отвели в отдельную комнатку да обкормили так, что выходить из-за стола не хотелось. Стали уходить — повар сам прибежал, слезно просил остаться, ибо много у него еще — а так хорошо никто его еду не ест. Все чуть попробуют да оставят, а ему обидно.