«Так мы с голоду», — чуть не брякнул я.

Но удержался и сдержанно за готовку похвалил и монету в руку сунул.

— А еще скажи, добрый человек. — Спросил я. — Хозяйка дома, где проживать изволю, строга без меры. Есть ли у тебя готовка какая, чтобы сердцем ее к себе расположить?

— Как не быть! Всего полно, княжич! И сладостей, и салатов диковинных, что любой хозяйке угодно отведать да разгадать, из чего он. И пирогов да караваев — без края!

— Корзину мне собери, на свой выбор. — Покивал я. — Или две — но чтобы не испортилось к утру. Вдруг в ночь не примет? Не пса же кормить.

Ибо тот и без того оборзел.

— Все сделаем! — Сиял тот, счастливый.

Там, где дело сердцу по душе — всегда счастье. Тоже так хочу — а все с колдунами какими-то водиться приходится. В тоску оно вводит.

Иное мне нравится.

Люблю я, когда стрела, рукой направленная, прямо в цель попадает. Люблю, когда меч, доспех пробив, не вязнет в ране.

Наверное, люблю я золото добывать — оно приятные мысли воплощать способно.

Женщин — тоже люблю, хоть от них золота меньше становится.

На Лалу глядя, залюбовался — она задумчиво на стол смотрела, волос длинный, из платка вырвавшийся, на пальце крутя. Мой взгляд, заметив, смутилась.

Закрыть бы комнатку на засов — тут такой имелся, да иначе лавку мягкую и широкую использовать. Только пузо уже ремень рвет, хоть и ослаблен он.

Есть вкусно — тоже люблю.

Вздохнул я сладко — такой уж день, что все ладится.

— Ты чего, княжич? — Прикрыла Лала ворот высокий, да пунцовая вся сделалась. — Я же барыней тут…

И точно — не выйдет ничего, один стыд. Ну да к дому и еда растрясется — взглядом это ей пообещал. Да так, что отвернулась.

Корзины две принесли — одна с вином да фруктами южными, спелыми да свежими. Второй — тот сдобой сладкой заполнен, да горшочками запечатанными, от которых приятным веяло.

Знатно нагрузили — рука аж вес почувствовала. Да служка, тут же вперед вышедший, угодливо предложил до телеги донести. А я и не против был — рука всего одна, да и та осторожно, чтобы не заметил никто, Лале мое обещание напоминает.

Посидели-то мы приятно — да оказалось, что чуть ли не лошадь на двоих съели. Пять золотых монет! И еще серебрушек холуем разным, что провожать пришли — но тут я несколько морд, что только вдали и видел, без монеты оставил. Пусть службу знают и в общий ряд не становятся.

Возница обратно повез — вот ему забыл я гостинец взять. Впрочем, он себе сам купит — тоже заслужил изрядно к тому, что за дорогу я ему должен.

— А что, княжич, много ли монет тут отужинать стоит? Я давно был, не помню уже, — спросил тот.