«И зачем только гнал я волколаков на север, от жилья подальше?..» — Сам на себя досадовал.

Впрочем, тогда про А-Руве и сговор их с Рэмом не знал. С чем иным и сам бы справился, но раз так вышло — придется их обратно воротить.

Только через этот берег их вести — как бы не всех лишиться можно.

В общем, думать надобно.

— Но он прозна-а-ал!.. И деву ту-у!..

— Красиво поешь, возница, — обратно я вернулся. — Я аж слезу пустил.

— А то ж, — довольно кивнул он. — Эта мне особо хорошо удается — даже тесть признает. Так я допою, княжич?

— Давай, — забрался я на сани.

— Тогда с начала куплета начну. Ро-ма-а-а-а-ашки-и-и!..

Рука сама к кнуту потянулась. Но да — лучше так, чем в черную волну с головой.

Выехали мы обратно — а там вскорости и светляки свое взяли, темень разогнав, и страхи иные поблекли, несерьезными показались. А из бед — только возница, вдохновенно поющий, что даже окрестных псов, залаявших, перекрикивал.

— Теперь на зеленый переулок меня вези, к ведьме Варе.

— Как велено будет. Да только в такую темень к ней ехать — зря время терять, княжич. Не примет она.

— Я у нее руку лечу.

— Ой, а я и не углядел. — Обернулся тот стремительно и всего меня осмотрел бесхитростно.

Рука моя якобы болезная — та под камзолом, да камзол под шубой. Немало кто просто мех на плечи накидывает, рукава свободными оставляя. Мог и не заметить.

— Ты ли будешь тот княжич южный, что тыщу золотых ведьме за излечение обещал? — Смотрел тот с любопытством великим.

— Врут, возница. Не тысячу. Сотню всего.

— Ну, тоже деньги большие, — кивнул тот, за дорогой снова следя. — А все одно — за руку и тыщи не жалко, ежели деньга имеется.

— Не жалко, прав ты.

— Видать, продешевила ведьма, — со смаком произнес он.

— Ты много языком не болтай, старик. Мне и старых слухов по горло хватит, — усмехнулся я.

— Да я никому! — Возмутился тот. — Княжич, а вот скажи — тысячу золотом, оно как удобнее возить? В сундуке али как?

— В сундуке никак нельзя. Украдут же. В кошели надо крепкие да волку зачарованному скормить, чтобы в брюхе своем носил. А он — и охрана себе будет, и сбежать сможет.

— Вот как оно, значит… И что, вся тыща в том волке?..

— Совсем ты, старый, из ума вышел. Как тысяча монет в одном волке поместится? Несколько тех волков. В одних и ничего нет, только злоба безумная к каждому, кто руку протянуть к хозяйскому золоту решится.

— Я о таком и не слыхал никогда.

— Много ли ты знаешь, на лавке сидючи. Я, думаешь, как руку потерял?

— Как? — Волновался тот да губами шептал — не иначе, повторял да запоминал, чтобы дружкам своим передать.