— Чего заплутал? — вдруг обратился ко мне незнакомый мужик, грузный, при ходьбе слегка припадающий на правую ногу. Нос у него был сломан, и неоднократно, на руках виднелись первые признаки артрита.
— А ты кто? — спросил я у него.
— Наум, Матвея знакомец. Айда за мной, он ждёт.
Точно рыба в воде, лавируя между снующим народом, мой провожатый, несмотря на свой грузный вид, ловко пробирался к цели. Скоро мы подошли к знакомому шатру, где, развалившись по-хозяйски на ящиках, сидел Матвей.
— Здорово, Бугай. Найди себе местечко, присядь. Скоро поедем.
Отыскав, где присесть, устроился поблизости, присматриваясь к окружавшему Матвея народу.
С первого взгляда было понятно, что с законом они не нашли общего языка, предпочитая жизнь в тени.
Вот сидел тоненький паренёк, с ловкими длинными пальцами, в которых он постоянно вертел небольшой ножик. Рядом хмурый тип, с бегающим настороженным взглядом, через каждую минуту он осматривался по сторонам, точно сканируя пространство.
Скоро к Матвею подбежал босоногий мальчишка в портах размером на пять больше, подвязанных верёвкой и с закатанными штанинами. Он что-то зашептал на ухо, бурно жестикулируя.
— Пора, — мужчина поднялся, и все встали вслед за ним.
На окраине рынка нас поджидала расхлябанная телега, казалось, она вот-вот развалится. На ней сидел мелкий мужичонка, несмотря на тёплую погоду, одетый в тулуп и ушанку.
Дождавшись, когда все сядут, извозчик понукнул лошадь, и та, загребая пыль копытами, потащилась по запруженным народом улицам.
Мы выехали на окраину Свердловска, по заросшей колее добрались до старого полузаброшенного цеха какого-то завода. Мужик остановил повозку среди поросли молодой травы, которую лошадка тут же принялась жевать.
— Слазь, Бугай, — махнул мне Матвей, — прибыли.
Гуськом, пробираясь среди куч мусора и какого-то шлака, подошли к воротам, ведущим в цех. За ними оказалось людно.
В огромном пространстве заброшенного здания был оборудован настоящий ринг. По четырём сторонам стояли угловые столбы, от них тянулись обычные верёвки, образуя квадрат. За ним, стащенные из разных мест, рядами выстроились деревянные кресла, какие раньше ставили в домах культуры. Справа, чуть поодаль, виднелся мягкий диван, обитый кожей, и низенький столик. Этакая «вип-ложа».
— Ну, — подошёл ко мне Матвей, — как тебе?
— Постарались, — кивнул коротко, — добротно вышло.
— А то, всё как у людей. Здесь знаешь, какие люди собираются? У-у-у, брат, — закатил он глаза, — смотри не посрами меня.
— Когда бой?
— Через полчаса. Мы домой тебя потом доставим, тебе в какую сторону?