— Бейся давай, Бугай! — послышался чей-то голос.
«Сука, чуть руку не отсушил!» — мелькнула злая мысль.
Я выпустил Петрушу и отскочил в сторону. Пыл детины поугас. Потирая шею, он поднялся, оглянулся вокруг, точно ища выход. К нему снова подбежал охранник, что-то горячо заговорил, зажестикулировал. Ну, хватит! Рубаха моя уже была мокрой. Ещё немного и я просто израсходую остатки своих сил.
Не дожидаясь очередного выпада в свою сторону, я вплотную приблизился, схватив противника за грудки, он в ответ обхватил меня, стараясь сжать сильнее. Я же, сцепив челюсти до хруста, провёл подсечку, а дальше масса Петрушиного веса сама потянула его вниз, он грохнулся оземь, меня по инерции швырнуло следом, и я упал сверху. Делать нечего: короткий, точный удар в челюсть противника и вот он лежит без сознания. Затылком Петруша приложился знатно, под ним завиднелась алая струйка.
Я вскинул голову, Чигуров подался вперёд, крылья тонкого носа трепетали, будто впитывая в себя запах пролитой крови. Толпа ревела и улюлюкала от восторга.
Я сел на пол, чтобы перевести дух.
— Новый чемпион! — раздался крик. — Бугай!
Шум волной метался по залу, кто-то начал ругаться из-за ставок.
Охранник подбежал ко мне, дёрнул за руку, приказывая встать.
— Бугай!
А я смотрел на Петрушу, искренне жалея несмышлёныша, попавшего в это страшное место. К нему подошёл другой охранник, похлопал по щекам, приводя в чувство, помог ему подняться.
Я взял с пола свой тулуп и шапку, обул валенки. Старый уже крутился возле меня.
— Хороший бой, — потирал дед руки, — хоть и тянул ты поначалу, бегал много.
Разговаривать не хотелось. Отвечать не стал. Вышел по коридору на улицу и вернулся в барак. Упал на нары, забывшись коротким сном.
Утром меня разбудил Григорий, бой и бессонная ночь дали о себе знать, я едва смог продрать глаза.
— Что за дела у тебя со Старым? — спросил сосед, когда никого не было поблизости.
— Извини, сказать не могу, — я не хотел подставить ещё и его, в нашем случае: меньше знаешь — крепче спишь и дольше живёшь.
— Дело твоё, — нахмурился Гриша, — только запомни, все, кто так или иначе, связывались с ним, заканчивали плохо. Будь осторожней. Сдаётся мне, не по своей воле ты с ним связался.
— Не по своей, — вздохнул я.
— Так и думал, — кивнул сосед, — и ещё раз повторю, будь осторожней.
А в столовой стоило Старому увидеть меня, он бросил завтрак, прихватив лишь хлеб, и подошёл к раздаче, где мы ждали своей очереди на баланду.
— Отойдём, — махнул он головой в сторону.
— Погоди, хоть пайку возьму.
— Добро, потом ко мне, — дед ушёл назад к своему столу.